Книга По праву сильного, страница 66 – Саша Кей

У меня и самой в горле встает комок, когда я представляю, что ей пришлось пережить. И Лютаев, и Гордеев молчат. Любые слова сейчас будут бесполезными.

— Три недели было так хорошо, что я осмелела и начала выходить из дома погулять, и кто-то из его знакомых меня заметил. Когда я включила телефон, чтобы позвонить маме, мне пришло несколько сообщений. Антон получил уведомление о начале бракоразводного процесса. Он был зол и писал, что он знает, «к какому ублюдку я ушла», предупредил, что он до меня доберется, а «защитничка своего можешь больше не ждать». И Алеша перестал звонить.

Маша не обращает внимания на текущие из глаз слезы, вместе с которыми выходит страх.

— Он на всякий случай оставил мне номер домашнего телефона, вот я и звонила, надеясь, что Алеша подойдет к трубке.

Сейчас я почти прощаю Марии свой ужас перед этими звонками. В ее голосе слышатся отголоски былой тревоги за брата, искреннего переживания.

Закончив, свою горькую исповедь, она замолкает и поднимает на нас покрасневшие глаза.

Это ужасно. Она младше меня, такая хрупкая, как вообще можно поднять на нее руку.

— Ублюдку конец, — цедит Лютаев.

Я вздрагиваю, но Денис сжимает меня за руку успокаивающим жестом.

— У него к таким подонкам свои счеты, — тихо говорит он мне на ухо. — Николаев сядет надолго. Макс позаботится.

Звучит прекрасно. Этот человек заслужил. И за Лешку, и за Машу.

— Мария, — обращается к девушке Денис, — с сегодняшнего дня можете не выключать телефон. Больше Николаев вас не побеспокоит. Обещаю. Но могут понадобиться ваши показания.

— Да, конечно, — она кутается в куртежку. — А я… Я свободна?

— Да, Маша, — выдыхаю я, — вы свободны.

Я думаю, что она хочет поскорее уйти из больницы, от нас подальше.Мы серьезно разбередили ей душу, подняли мерзкие воспоминания. Однако, Маша возвращается в палату брата.

— Пойдем, — тянет меня за собой Гордеев.

Он сейчас очень задумчив. Похоже, и его пробрала это история.

— Все кончилось, — утешает меня Денис и целует в висок.

Да, все кончилось. Хорошо для всех. А для меня?

Мимо нас в сторону палаты проходит мужчина в зеленой медицинской робе, и я, отлепившись от Гордеева, устремляюсь за ним. Хочу узнать какие перспективы у Лешки, как скоро его отпустят домой.

Товарищ в робе с усталым лицом действительно оказывается лечащим врачом брата. Его прогноз снимает камень с души. Да реабилитация долгая, от много придется отказаться в ближайшие месяц или два, нужна физиотерапия, но Лешку скоро отпустят домой при условии соблюдения всех рекомендаций. Сегодня порадую маму.

Пока разговариваю с врачом, ловлю себя на том, что неосознанно стараюсь держать Дениса в поле зрения. Ему звонят, отвечая, он немного хмурится.

Я возвращаюсь к нему и слышу завершение разговора.

— Да, уже скоро. Дальше Макс сам разберется. Завтра после обеда выезжаю.

Он продолжает отдавать какие-то распоряжения, а на меня накатывает ступор.

Ящер уезжает.

Все правильно. Все закончилось, и дальше Макс разберется сам.

Наш договор истекает.

Квартира остается у нас, урода, чуть не убившего Лешку нашли и посадят.

И все это лишь ценой моего тела.

Не дорого, в общем-то, как бы это горько ни звучало.

«Не больно-то я перетрудилась», — мысленно хмыкаю я. Дольше себя ломала.

Зато теперь я на собственном опыте знаю, как происходит смена ценностей и моральных установок при расставлении приоритетов.