Книга По праву сильного, страница 68 – Саша Кей

Блин, мне, может, и стоило держать язык за зубами, я ведь действительно Гордееву благодарна, он сделал даже больше, чем я рассчитывала. А почти откровенно его бешу.

Мы подъезжаем к моему дому.

— Будь готова к семи, — роняет он.

— Будут особые пожелания? — стараюсь сдержанно уточнить я.

Все правильно, только деловой подход. Таким, как Ящер, другое не нужно.

Не глядя на меня, Денис отвечает:

— Я буду все, что есть в меню.

Ни к одному свиданию, если можно так назвать нашу сегодняшнюю встречу с Денисом, я не готовилась столь тщательно.

Говорят, что лучше всего от разврата на свидании девушку удерживают небритые ноги. У меня сегодня запланирован сплошной разврат, так что я сбриваю все. Надо же соответствовать званию «постельной игрушки».

Зло и обида кипят.

Я наряжаюсь в подаренные Гордеевым тряпки: бельишко, чулочки. Жемчуг тоже находит свое место на моей шее.

Долго верчу в руках последний элемент дресс-кода, присланный мне тогда Денисом. Пробка вызывает у меня трепет, сама все же я не решаюсь, но бархатный мешочек с ней внутри забрасываю в сумочку. Все должно быть по-честному. Увиливать не буду.

Платье выбрано максимально глухое, в нем я произвожу впечатление синего чулка, застегнутого на все пуговицы, зато оно расстегивается в одно движение.

Последнее, что я делаю после того, как ровно в семь раздается звонок от Гордеева, и я слышу его сухое «Выходи», это вскрываю Лешкину заначку коньяка и хлопаю рюмку. Не для храбрости, а для притупления эмоций.

Фу. Ну и гадость! Ничего не понимаю в коньяке. Как люди это пьют вообще?

Ну все, Ксюша. Пора.

Тело в дело.

Накинув пальто и вжикнув молниями ботильонов, по привычке перед выходом смотрю на себя в зеркало.

Мы же когда смотрим на себя, себя-то и не видим. Так, беглый взгляд все ли в порядке с одеждой, не размазалась ли тушь, не кричащая ли помада.

Только детали. Мы не чувствуем самих себя в этом отражении.

Расшатанная стрессами последнего времени психика, именно сейчас требует от меня замедлиться. Посмотреть на себя. А что видят другие? Какой, я хочу, чтобы меня видели?

Автоматическим жестом тянусь к пузатому флакону духов.

Даже тут автоматика. Никакой осознанности.

У меня ведь три пузырька с парфюмом, мне нравятся все. Я выбирала каждый из них под настроение и погоду. И что? Я пользуюсь одним и тем же. Просто потому что привыкла брать тот, что ближе. Стоит удобнее.

Мы все рано или поздно привыкаем брать то, что ближе и удобнее, а не то, что лучше подходит.

Телефон в кармане пальто снова заливается.

Кажется, у кого-то кончается терпение. Ничего. Пять минут подождет. У него вся ночь впереди. Последняя.

Я разглядываю себя в зеркало, стараясь посмотреть как бысо стороны.

Если бы кто-то попросил меня описать себя, это было бы что-то вроде: «Двадцатидвухлетняя девушка среднего роста, со светлыми волосами, симпатичная, миленькая, худощавая».

Чувствуется в этом описании что-то средненькое, да?

Изо дня в день мы все усредняем и в итоге боремся тоже за что-то средненькое. И получаем чаще всего плохонькое. Зато свое. Ага.

Мама выглядывает их кухни, вытирая руки вафельным полотенцем в снежинках.

— Ксюш, ты надолго? Ужинать не будешь?

— Нет, мам. Я скорее всего с ночёвкой останусь, — дипломатично обхожу я тему, у кого я собираюсь ночевать.

А маме и в голову не приходит, что я еду, будем называть вещи своими именами, заниматься сексом. Да еще и с Гордеевым. По бартеру.