Книга Эксклюзивные права на тело, страница 50 – Саша Кей

Горячая ладонь ныряет в ворот распахнувшегося халата.

С Корельского словно сползает фальшивая шкура цивилизованного человека. Будто мои слова переключают его в режим дикаря.

Я не знаю, как по-другому назвать то, что с ним происходит.

Вытворяемое им сейчас не имеет ничего общего с деловитыми расчетливыми ласками в каюте или сдержанными прикосновениями у меня дома.

Ледышка?

Как же я ошибалась!

Это ураган, сметающий жалкие остатки моей стыдливости. Шторм в десять баллов. Меня сжимает, тискает, сдавливает, покусывает какой-то другой человек. Не тот Корельский, которого я знаю.

Я могла бы сказать, что он превращается в животное, если бы не одно «но»…

Ярослав зажег во мне огонь.

Неутолимое всепоглощающее пламя.

Предлагая ему себя, я руководствовалась страхом остаться одной наедине с кошмаром, опасениями так никогда и не узнать эту сторону жизни, и еще немного затаенным любопытством.

А сейчас у меня нет мыслей. Они сгорают папиросной бумагой в этом пожаре.

Жадные касания, клеймящие поцелуи, настойчивый язык и жар тела Яра, проникающий в каждую клеточку, растапливающий косточки и вытесняющий из сознания все лишнее, а лишнее все, кроме Корельского.

Меня словно уносит бурным потоком, на порогах накрывая с головой, и мне остается только подчиниться.

Почти сразу я оказываюсь обездвижена тяжестью Ярослава.

Повинуясь горячим ладоням, полы халата расползаются в стороны. Мужские губы ловят сумасшедший пульс на моей шее, и я, ведомая инстинктами, хватаюсь за твердые плечи.

Яр целует меня как в последний раз в жизни, и я даже не успеваю отвечать ему. Мне остается только смириться, отдаться этому напору.

Так точно не ведут себя из сострадания.

Ни о какой жалости и речи не идет.

Впиваясь в меня поцелуем, Яр, не церемонясь, ныряет рукой между нашими телами и пробирается к моей киске.

Сердце делает кульбит, когда шероховатая подушечка раздвигает плотно сомкнутые половые губы, и я чувствую, как приливает кровь к промежности, вызывая томление. Там внизу становится горячо.

Корельский ласкает нежную плоть, пока не обнаруживает особое чувствительное местечко, а, найдя его, не дает мне пощады.

Его палец терзает набухший бугорок, посылая электрические молнии в мою сердцевину, заставляя сжиматься интимные мышцы, словно в поисках наполнения, и от пустоты внутриво мне просыпается неутолимый голод, пожирающий тело и волю.

Тяжесть внизу живота растет. Волны острого грешного удовольствия пронзают меня. Сладостью по телу расходятся спазмы. Неизбежно выделяется смазка.

Почувствовав, что я бесстыдно мокрая для него, Корельский с судорожным вздохом покрывает мое лицо поцелуями, царапая щетиной, и прокладывает влажную дорожку вниз к груди, но оттого что он перестает придавливать меня собой легче дышать мне не становится. Послушная его пальцам, я шире раздвигаю бедра, скребу ногтями по простыням, мечусь на сбившемся под поясницей халате. Мне на все плевать, лишь бы Яр не останавливался.

Меня буквально скручивает от желания, когда он вбирает напряженный сосок во влажный горячий рот. Но еще больше меня накрывает, когда свободной рукой Корельский грубовато сжимает грудь. Я буквально превращаюсь в маленькую шлюшку от этого, и теперь, когда Яр меня не целует в губы, я не могу скрыть своих сиплых стонов.

Неизведанные прежде ощущения порабощают меня.