Книга Эксклюзивные права на тело, страница 46 – Саша Кей

— А ты, стало быть, герой, — язвлю я. — Робин Гуд, или этот, как его Зорро?

— Не совсем, — пожимает плечами Ярослав, — я закрываю этим другую задачу. Весьма личную.

Очень любопытно, какое отношение толпа подонков имеет к личной жизни Корельского, но я почти уверена, что, даже если задам этот вопрос, ответ на него не получу.

— Что ж, — сухо говорю я, — надеюсь, цель действительно того сто́ит, чтобы вот так походя играть чужими жизнями.

— Стоит. Она всего стоит, — уверенно отвечает Ярослав. — Но с какой стати тебя волнует жизнь Зинина, сейчас трясущегося в гипсе в больничной палате? Пока у него всего лишь сломаны руки, которыми он тебя трогал.

Услышав, что произошло с боссом, я не чувствую ничего кроме злорадства. Этот подонок действительно меня лапал и предлагал присоединиться к нему в его отельных оргиях.

— Я имею в виду собственную жизнь, — уточняю я.

— Ей ничего не угрожает, пока ты со мной, — отмахивает Корельский и насмешливо добавляет: — А может, я вообще это всё затеял, чтобы мы с тобой познакомились поближе.

Закатываю глаза.

— Да, конечно, столько усилий ради того, чтобы покормить ужином девушку, которую ты знаешь сколько? Три дня?

— Три дня? — наигранно округляет глаза Ярослав. — С чего ты взяла, что мы знакомы всего три дня? Эмма, это у тебя память так себе, а у меня просто великолепная. По самым скромным подсчётам наше знакомство состоялось почти восемь лет назад.

Вино, к которому я прикладываюсь в момент этого заявления, попадает мне не в то горло. Прокашлявшись, я открываю Корельскому глаза на его заблуждение:

— Ты меня с кем-то перепутал. Восемь лет назад нам просто негде было столкнуться.

Я абсолютно уверена в том, что говорю.

Тогда я была первокурсницей, совершенно домашней девочкой, которая по примеру сестры училась, училась и ещё раз училась, и в отличие от многих девчонок из группы я не особо увлекалась развесёлой студенческой жизнью с вечеринками, ночными клубами и поездками на турбазы. Где бы мы могли встретиться с Ярославом в то время?

Сколько ему тогда было? Двадцать три? Двадцать четыре? Что мог забыть мажор и сынок криминального авторитета в тех местах, где бывала я?

Да, район, где мы жили, когда-то «держал» отец Корельского, но с тех пор много воды утекло. Кажется, вся их семья переехала в более респектабельную часть города, когда я была ещё соплёй, и Ярославу делать там делать было абсолютно нечего. Не ностальгия же его замучила по детству в окружении парней в бронниках на нашем маленьком рыночке? А потом писали, что старший Корельский перебрался куда-то за границу. Вроде на Сардинию. Мы ещё удивлялись, что не на Сицилию. Было бы логично, так сказать, круго́м мафия, все свои.

— И тем не менее, всё так, как я говорю, — не соглашается со мной Ярослав. — Очень странно, что ты меня не помнишь.

Я прищуриваюсь на Корельского, оценивая его слова.

Это что-то на самодовольном.

Считает, что был таким незабываемым, а я посмела его не вспомнить?

Он потому зациклился?

Залпом допиваю вино.

— Знаешь, даже не представляю, как мимолётная встреча могла заставить тебя запомнить меня.

Вместо ответа, Корельский демонстративно сосредотачивается на ужине.

То есть вот как?

Он не собирается мне ничего рассказывать?

Я так сжимаю вилку, что костяшки пальцев белеют.