Книга Эксклюзивные права на тело, страница 44 – Саша Кей

Широкая ладонь скользит по напряжённой спине, я, покачнувшись, вцепляюсь пальцами в подоконник.

Сейчас у меня не возникает ни малейшего сомнения в том, что Корельский испытывает ко мне интерес как к женщине. Несмотря на всю свою неопытность, каждой клеточкой кожи ощущаю желание Ярослава, и я в растерянности от того, что он ничего не предпринимает, чтобы его утолить.

Подарив мне эту мимолётную ласку, Корельский отходит от меня, и я это скорее чувствую, нежели слышу.

— Я не заставлю тебя ждать, — обещает он выходя, а мне хочется что-нибудь расколотить.

Что за игры?

Чего он добивается?

Этот человек плохо влияет на мою психику.

Уж не за то ли я должна его простить, что он доведёт меня до дурки?

Если я не разберусь, что Корельскому от меня нужно, риск поехать крышей возрастёт.

Чёрт.

Заставив себя отлепиться от подоконника, я, раскинув руки, спиной падаю на кровать и так лежу до тех пор, пока стрелки часов, висящих на стене, не показывают без пяти восемь.

Стоит мне подняться, как мной овладевает мандраж.

Определённо я становлюсь неуравновешенной, и у меня, возможно, есть для этого причины, но мне это совершенно не нравится. С одной стороны, я будто иду на заклание, а с другой — во мне словно запускается обратный отсчёт до чего-то непонятного.

Выйдя из спальни, я вспоминаю, какие комнаты видела, и прихожу к выводу, что мне нужно спуститься на нижний этаж: и кухня, и подобие столовой находится именно там.

Я бреду, снова разглядываю интерьер и понимаю, что мне здесь не нравится. Ну, кроме, собственно, предназначенной для меня спальни.

Я бы ни за что не выбрала это место для жизни. Тот загородный дом, в котором осталась сестра, намного приятнее. Он уютнее, более обжитойи говорит о том, что в его хозяине есть нечто человеческое, в то время как эти огромные пустые апартаменты могут принадлежать только кому-то с пустой душой, не нуждающемуся в домашнем тепле.

Этот дуализм сбивает меня с толку.

Я никак не могу понять, что за человек Корельский Ярослав Андреевич.

Немного постояв рядом с запретной дверью, я думаю о том, что может, за ней кроется ответ на этот вопрос, но нарушить табу не решаюсь, хотя и чувствую, как зуд любопытства усиливается.

Господи, ну что, Корельскому стоило не упоминать эту комнату вообще?

Сказал бы, что спальни наверху, и дело с концом. Мне бы и в голову не пришло интересоваться, что там, за другими дверями. Если не доверяет, комнату можно замкнуть на ключ.

А теперь я, в самом деле, словно в шкуре жены Синей Бороды, так и тянет проверить — заперто или нет.

— Эмма Станиславовна, вы заблудились? — Елена Владимировна окликает меня, застывшую неподалёку от смущающей двери.

Я перевожу растерянный взгляд на неё.

— Кажется, да, — лгу я, подумав о том, что домработница может доложить Корельскому о моём подозрительном поведении.

Впрочем, ей, похоже, всё равно. Она уже держит сумочку и собирается уходить. Однако неплохо живёт обслуживающий персонал. Подмышкой у Елены Владимировны, конечно, не «Биркин», но оригинальная «Шанель», что тоже весьма недёшево.

— Ярослав Андреевич ждёт вас в столовой, — подсказывает она, прежде чем покинуть квартиру. — Это чуть дальше, по левой стороне.

И я иду, куда мне сказали.

Корельский в самом деле меня уже ждёт.

Он задумчиво читает этикетку на бутылке из тёмного стекла.