Книга Эксклюзивные права на тело, страница 45 – Саша Кей

Я даже не интересуюсь, какое именно вино Ярослав выбрал для сегодняшнего ужина. У меня складывается впечатление, что он досконально изучил мои вкусы. И об этом я тоже хочу с ним поговорить, а пока я почти уверена, что это красное полусухое. Сомелье из меня никакой, так что до марки мне дела нет. Лишь бы не кисляк, вызывающий оскомину, а что-то помягче.

Услышав мои шаги, Ярослав поднимает на меня глаза, и снова я едва успеваю заметить в них мелькнувший огонь. Но секунда, и лицо Корельского опять бесстрастно.

Оставив в покое вино, Ярослав выдвигает мне стул. Я покорно усаживаюсь за круглый стол, заставленный лёгкими закусками.

— Ты прекрасно выглядишь, — делает комплиментКорельский, а я злюсь, потому что он ведёт себя как на свидании. И это после того, что было в каюте и у меня в квартире. После того, как он вынудил меня здесь оказаться.

— Ты обещал мне рассказать, что происходит ещё в машине, — чуть резче, чем собиралась, напоминаю я.

— Ты заснула.

Какая трогательная забота о моём сне!

— Зато теперь я внимательно слушаю, — сверлю я его взглядом в ожидании обещанных откровений.

Корельский хмыкает и наполняет мой бокал.

В самом деле, красное.

— Зинин хоть и зарвался, но сам по себе он мелкая сошка, мечтающая прорваться во взрослую лигу. Внимание к себе Петруша привлёк тем, что с помощью того грязного белья, что он накопил, можно потопить действительно сильные фигуры.

— То есть, — кривлюсь я, — в большом бизнесе честная конкуренция не в чести?

— Люди, о которых мы сейчас говорим, — усмехается ни капли не задетый Корельский, — имеют весьма смутное представление о честной конкуренции. Кстати, один из них Гуденко, муж твоей сестры.

Я даже подаюсь вперёд, настолько меня впечатляет эта информация.

Я и без того ловлю каждое слово, но теперь это касается моего близкого человека.

— И, — продолжает Ярослав, подкладывая мне на тарелку салат из ростбифа, вяленых томатов и зелени, — это поможет нам отстоять интересы Светланы. Всё ещё считаешь, что я обижаю агнцев божьих?

Что мне за дело до других?

— Это… ну, то, что у тебя есть на Гуденко, оно будет обнародовано, или ты планируешь шантаж? — сейчас меня волнует, чем это обернётся для Светки.

— Шантаж? Какое пафосное слово. Я планирую обмен, но если Гуденко заартачится, всегда можно передать материалы в прокуратуру. Ты в курсе, что с сидельцем можно развестись вообще без его согласия?

— В курсе, — сухо отвечаю я. — Но не уверена, что его можно посадить. Откупится.

— От взяток мог бы, но на него, как и на хозяина того дядечки, что тебя сегодня навещал, есть кое-что посерьёзнее. Именно поэтому они сейчас крутятся, как уж на сковородке, надеясь перехватить архив. Так что, у меня есть серьёзные основания полагать, что Гуденко пойдёт на компромисс.

— Я правильно понимаю, что ты специально слил часть полученной информации, чтобы, видя, как тонет мелочь, зашевелилась крупная рыба? И что же ты хочешь от всех остальных? Отжать активы? Поделить территорию? —я намеренно намекаю на происхождение состояния самого́ Ярослава.

— Нет, хотя без этих мразей воздух станет чище, но боюсь даже, что их преступления не станут достоянием общественности. Хотя я считаю, что не помешало бы их осветить в всенародно, так сказать, в назидание другим.

Заметив, что я на автомате приговорила салат, Корельский отрезает мне ломоть чего-то напоминающего мясной рулет с грибами в хрустящем тесте.