Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 80 – Зоя Орлова

— Да, малышка! Да! Давай, не тормози!

Лучше бы молчал! Сама не понимаю почему, но меня это вдруг ужасно разозлило! Я ударила его по рукам и отскочила к двери.

— Что ж ты творишь, сука⁈ — заорал он изумленно, протягивая ко мне распахнутые ладони.

— Сам ты… Сам! — крикнула я и рванула в предбанник. Задвинула шпингалет на двери и привалилась к ней спиной. Вот так!

Я не стала ничего дожидаться, схватила в охапку одежду и, как была, в одном полотенце на бедрах, сбежала в дом. Сука? Еще какая! Стервоза? О йес! Вот тебе, милый, за баню, за «поженимся» и… и… За все хорошее!

Ой, мамочки…

Леха пришел через полчаса, обмотанный полотенцем. Молчаливый, с потемневшим лицом. Я ждала его на кухне. Сама разобралась с газом, вскипятила чайник, сделала яичницу с колбасой, накрыла стол. Мне не было стыдно, я не прятала взгляд. В глазах Алексея я увидела злость, восхищение и что-то еще, чему я не знала названия. Он натянул спортивные штаны и старый свитер, сел за стол напротив меня.

— Не делай так больше, — сказал он ровным голосом.

— И ты не делай так больше, — эхом отозвалась я. — Я же сказала, я не люблю баню.

— Шмотки-то мои зачем уволокла?

— Случайно.

Лешка налил себе самогоночки и вопросительно посмотрел на меня. Я подставила свою рюмку. Он налил мне, поднял свою стопку и спросил:

— Мир?

— Мир.

Я подняла свою. Мы аккуратно чокнулись, выпили и начали есть.

— Я хочу домой. Отвези меня, пожалуйста, — сказала я. И это была не просьба.

Леха кивнул. Больше мы не разговаривали.

Потом я занялась посудой, а Алексей навел порядок в доме, убрал продукты, а то, что нельзя было оставить, сложил в коробку и отнес в машину. Когда я начала переодеваться в свою одежду, спохватилась,что лифчик оставила в бане. Но Леха достал его из кармана штанов и повертел на пальце.

— Отдай.

— Не-а, это моя добыча, — сказал он и нагло улыбнулся.

— Зачем тебе?

— О-о… это особенный трофей. Так что, не отдам.

Я пожала плечами. Ну и ладно. У меня, все равно, дома еще есть.

* * *

Мы вернулись в город. «Москвич» остановился возле общежития. Алексей вытащил из машины коробку с продуктами и вместе со мной зашел в общагу.

— Здрасьте, Ольга Никитична! С новым годом! — вежливо поздоровался он, и наша вахтерша разулыбалась и кивнула в ответ. И даже не пикнула, когда Лешка прошел вперед меня по коридору к лестнице. И когда успел приручить?

Он занес коробку в мою комнату и поставил на стол, немного сдвинув пишущую машинку.

— Вот, значит, как ты живешь, — проговорил он, оглядывая комнату.

— Так и живу. Ну все, иди. В женское общежитие мужчинам нельзя.

— Знаю. Мне можно, — заметил он.

— Почему?

— Я твой жених. Жениху можно.

Я поперхнулась воздухом. Какого Диккенса⁈ А Лешка, довольный полученным эффектом, взял меня за плечи и добавил:

— Четвертого заеду за тобой и поедем подавать заяву в ЗАГС.

Я не успела ответить, он быстро поцеловал меня и ушел.

Какого Диккенса… «Завязывай, Кармен!» Твою ж канифоль в маслопровод…

Январь 1977 года

Четвертого января я весь день моталась по работе. Я прекрасно помнила слова Алексея, но ни минуты не собиралась быть послушной девочкой и выполнять его желания насчет ЗАГСа. У меня другие планы. По крайней мере на ближайшую перспективу.

Алексей позвонил мне вечером.

— Где ты пропадала? — начал он без предисловий. — Я весь день за тобой по городу гонялся. Что за дела, Кирюша? Мы же договорились.