Онлайн книга «Кармен. Комсомол-сюита»
|
Он нажал кнопку на большом переговорном коллекторе, в динамике раздался голос секретарши: «Да, Николай Петрович!». — Таня, разыщите мне сейчас Петренко, пусть зайдет ко мне. Скажите, что это для газеты. — Поняла, Николай Петрович, сейчас разыщу, — ответила секретарша. — Ну вот, сейчас будет вам проводник, — улыбаясь, проговорил Блинов. — А пока, может, чаю? Я чувствовала себя по-идиотски. С одной стороны, держалась по-деловому, как-будто вижу этого человека в первый раз и для меня он всего лишь замдиректора предприятия. А с другой стороны, я четко ощущала, что он так и норовит пробить эту защиту и напомнить, что он мне не совсем уж чужой, спаситель все ж таки, можно сказать, крестный отец, который ввел меня в эту новую жизнь. В общем, дурацкое у меня было ощущение. Поэтому за предложение выпить чаю я ухватилась, как за спасительную подушку, которой можно прикрыть живот. Как по мановению волшебной замдиректорской палочки, на столе появились красивые чашки с блюдцами, заварничек и сахарница. Как же он выдрессировал секретаршу! Или это не он, а сам директор так ее вышколил? Неважно. Важно то, что я вцепилась в чашку, как в щит. Николай Петрович тем временем рассказывал мне историю появления молокозавода в Камень Верхнем. Я внимательно слушала, кивала и отпивала горячий чай. Наконец, в кабинет вошла женщина в белом халате и колпаке, рослая, немолодая, без всякой косметики на лице. — А вот и наша Валентина Игнатьевна, — радушно заговорил Блинов, поднимаясь ей навстречу. — Она будет вашим экскурсоводом и ответит на все вопросы. Валентина, а это вот Кира, журналистка из нашей городской газеты. Помогите ей собрать материал для статьи про наш молокозавод. И улыбнулся так, что у меня перехватило дыхание, хотя улыбка была предназначена не мне, а Валентине Игнатьевне. Еще бы она не расплылась в ответ! Не знаю, кто бы устоял против такого. Ох, опасный вы человек, Николай Петрович… Я быстренько подхватила свой портфельчик и зашагала вслед за Валентиной. «Чур меня, чур!» У меня задание, я ж журналист. Но Николай Петрович был бы не Николай Петрович, если бы не умудрился прикоснуться к моей спине, провожая из кабинета. И не просто прикоснуться, а положить теплую большую ладонь аккурат мне между лопатками. Ой, мамочки! Это не мурашки, этостадо бизонов пробежало по моей спине, оставляя на коже вмятинки от острых твердых копыт. Какого Диккенса⁈ Но несмотря на все приемчики матерого ловеласа, я держала лицо и вела себя так, словно ничего такого-эдакого не происходит, ничего я не чувствую и никаких подкатов в упор не вижу. «Я на службе, сэр!». Валентина Игнатьевна вела меня по коридорам и цехам, показывала и рассказывала, знакомила с работницами, которых называла «молочные феи». Я записывала, фотографировала. Когда набрала нужный объем информации и собралась уходить, Валентина Игнатьевна сделала знак сотрудницам, и мне поднесли пластмассовую корзинку с гостинцами — продукцией молокозавода в маленькой расфасовке, такой вариант пробников, что ли. Я начала было отказываться, но Валентина сказала: «Ну что вы, Кира, это же от чистого сердца». Я смутилась, почувствовала себя неблагодарной сволочью. Подхватила корзинку и с жаром поблагодарила этих чудесных женщин, фей в белых халатах из царства молочных рек и творожных берегов. |