Книга Выше только небо, страница 22 – Риз Боуэн

– Это глупо, – произнесла она вслух, чувствуя подступающие к глазам слезы разочарования, – здесь ничего нет.

И тут Джози увидела старую прикроватную тумбочку, толстая мраморная крышка спасла ее от полного разрушения. Пробравшись к ней, она с трудом выдвинула верхний ящик. А в следующий миг лицо Джози озарилось улыбкой: на дне ящика лежала ее шкатулка для драгоценностей. Конечно, не настоящая шкатулка, а всего лишь жестянка из-под табака, однако внутри хранились украшения. Совсем не дорогие, в основном бижутерия, за исключением серебряного браслета, который Стэн выиграл однажды на собачьих бегах. А кроме того, пятнадцать золотых соверенов, которые Джози берегла на черный день. И бархатный кисет с кольцами мадам Ольги.

– О, – выдохнула Джози, и слезы побежали по ее щекам. Находка была настоящим подарком небес.

Хоть что-то, принадлежащее лично ей.

Джози сунула жестянку в карман пальто. Дальнейшие поиски среди развалин результата не дали. Джози ушла, стараясь не оглядываться на то место, которое еще недавно было ее домом, и вернулась в церковь Святой Бригитты. Когда девушка шагала по узкому монастырскому коридору, направляясь в общую спальню, ее внимание привлекло монотонное пение, доносившееся из-за тяжелой дубовой двери. Помешкав мгновение, Джози осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Часовня была совсем простой: жесткие деревянные скамьи, большое Распятие. Статуя Девы Марии и еще одна – святого Иосифа. Однако никаких стрельчатых окон с причудливыми витражами, пышных католических украшений и даже боковых алтарей здесь не было. Передние ряды были заполнены монахинями. Их голоса поднимались и опускались в едином ритме как морская волна.

Сама толком не понимая, что делает, Джози проскользнула в часовню и опустилась на скамейку в последнем ряду. Слова литании оставались для нее загадкой – пели на латыни, – но песнопение действовало успокаивающе. Впервые в жизни Джози поймала себя на том, что молится: «Не знаю, слышишь ли Ты меня. Я даже не уверена, что верю в Тебя. Но если Ты все же слушаешь: это говорю я, Джози Бэнкс из Лондона. Хочу поблагодарить за то, что спас меня во время бомбежки. У Тебя, должно быть, имеется какой-то план на мой счет. Поэтому, думаю, я буду доверять Тебе и не слишком беспокоиться о моей дальнейшей судьбе».

Наступило Рождество. Джози все еще оставалась в монастыре. Монахини старались украсить дом к празднику и усадили постояльцев клеить гирлянды из разноцветной бумаги. Джози написала Стэну, что их разбомбили, и обещала сообщить адрес, как только устроится на новом месте. Она отправила письмо в штаб батальона, где служил муж, но ответа так и не получила. Однако другие женщины уверяли, что письма из-за границы порой идут не один месяц и надо просто набраться терпения.

– Да к тому же ничего путного из них все равно не узнаешь, – добавила одна из собеседниц. – Я однажды получила письмо с одной-единственной фразой: «Дорогая Марджори», – остальное вымарала цензура.

– Наверное, остальные строчки были слишком горячими. Откровенность твоего муженька смутила цензора, – захихикала приятельница Марджори.

– Горячие строчки? От Реджи? О, хотела бы я посмотреть. Самое горячее, что доводилось слышать от моего муженька, – не желаю ли я чашку горячего шоколада перед сном.