Книга Рабыня Изаура, страница 19 – Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш

Бедный человек трудом и бережливостью, экономя на всем и присовокупив все свои сбережения, собрал к концу года лишь половину необходимых денег. Он был вынужден воспользоваться великодушием своего нового хозяина, который, узнав о благородной цели управляющего, о притеснениях и вымогательстве, жертвой которых тот стал, не раздумывая, выдал ему необходимую сумму в долг, в счет будущего жалованья.

Леонсио, как и его отец, полагал, что Мигел не сумеет собрать за год такую значительную сумму, и потому был изумлен и в высшей степени раздосадован, когда тот предъявил ему деньги.

– Десять тысяч, – сказал Леонсио, наконец пересчитав деньги. – Именно та сумма, которую назначил мой отец. Как же глуп и скуп мой родитель! – раздраженно прошептал он. – Я бы и за сто тысяч ее не отдал! Сеньор Мигел, – громко продолжал он, возвращая ему бумажник. – Уберите пока свои деньги. Изаура еще не принадлежит мне, только мой отец может распоряжаться ею. Он сейчас в столице, а я не получал от него никаких распоряжений на этот счет. Поэтому вам придется обратиться к нему самому.

– Но вы, сеньор, его сын и единственный наследник и, кажется, сами могли бы…

– Минуточку, сеньор Мигел! Мой отец, к счастью, еще жив, следовательно, я пока не могу распоряжаться его имуществом в качестве наследника.

– Сеньор, по крайней мере не откажите в любезности принять эти деньги и переслать их вашему отцу, прося его от моего имени исполнить свое обещание – дать свободу Изауре за эту сумму.

– Ты еще раздумываешь, Леонсио? – нетерпеливо воскликнула Малвина, возмущенная поведением мужа. – Пиши, пиши как можно скорее своему отцу. Ты обесчестишь себя, уклонившись от участия в освобождении этой девушки.

Леонсио, подавленный властным взглядом жены и безвыходностью своего положения, не мог более упорствовать. Бледный, мрачный и расстроенный, он уселся за стол, на котором были бумага и чернила, и, взяв перо, задумался о той, о которой собирался писать. Малвина и Энрике, отойдя к окну, тихо переговаривались. Мигел замер в противоположном углу гостиной, терпеливо ожидая.

В это время Изаура, заметившая из сада, где она пряталась, приезд отца, незаметно проскользнула в гостиную и подошла к нему. Отец и дочь заговорили вполголоса:

– Отец! Что вас привело сюда? По-моему, у вас хорошее настроение.

– Тише! – прошептал Мигел, поднимая палец к губам и показывая на Леонсио. – Речь идет о твоей свободе.

– Правда, отец? Разве это возможно? Но как?..

– Как? За золото. Я заплатил за тебя, дочка, и скоро ты будешь свободна.

– Ах, дорогой папа! Как вы добры ко мне! Если бы вы только знали, сколько раз мне сегодня предлагали свободу. Но какой ценой, бог мой! Я даже не смею вам сказать. Но я чувствовала, – продолжала она, целуя в порыве нежности руки Мигела, – я всегда чувствовала, что получу свободу из рук того, кто даровал мне жизнь.

– Да, дорогая Изаура! – сказал отец, прижимая ее к сердцу. – Небо покровительствует нам, и скоро ты будешь свободна, навсегда свободна!

– А он согласится? – спросила Изаура, указывая на Леонсио.

– Дело не в нем, а в его отце, которому он сейчас пишет.

– Тогда мы можем надеяться. Если бы моя судьба зависела только от этого человека, я навсегда осталась бы рабыней.

«Проклятие! – выругался Леонсио про себя, вставая и в ярости ударяя кулаком по столу. – Не представляю себе, как повернуть это дело так, чтобы не выполнять опрометчивого обещания моего отца!»