Книга Мой любимый шпион, страница 57 – Мэри Джо Патни

– Сюзанна, дорогая, неужели это и впрямь вы?

У Сюзанны перехватило дыхание: она узнала эту привлекательную брюнетку.

– Мадлен де Севиньи! Сколько лет!..

Женщины бросились в объятия друг друга, после чего, повернувшись к мужу, Сюзанна объяснила:

– Мы с Мадлен соседствовали на протяжении нескольких лет, милорд.

– Я слышала, вы погибли вместе с мужем при нападении пиратов, – сказала Мадлен, чуть отступая, чтобы хорошенько оглядеть подругу. – А вы прямо-таки цветете! Как и ваш муж… – Она повернулась к Симону – и вдруг в растерянности заморгала: – Но вы… не Жан-Луи. У того были карие глаза.

Симон вежливо поклонился.

– Я его кузен, мадам, этим и объясняется сходство. Мы с Сюзанной познакомились еще до ее свадьбы и стали друзьями. И к моей великой радости, здесь, в Лондоне, мы нашли друг друга.

Мадлен одобрительно кивнула.

– Браво, месье! А теперь я непременно должна познакомить Сюзанну с моими подругами. Нам надо столько всего обсудить!..

Сюзанна тотчас удалилась, а де Шорри протянул:

– Повезло вашей жене встретить здесь друзей… Позвольте мне представить вас новоприбывшим. – Он поманил к себе двух мужчин. – Монкутан, Рубе, идите сюда и познакомьтесь с полковником Дювалем – возможно, графом де Шамброном… а может, и нет.

Монкутан напоминал хитрого гладкого лиса, бдительного и непредсказуемого. Вежливо склонив голову, он, как когда-то Сюзанна, спросил:

– Полковником какой армии?

– Британской. Такой способ противостоять Наполеону казался тогда наилучшим. Но сейчас, когда войны закончены, я продаю свой патент. – Он сухо улыбнулся. – Предположительно закончены. Но слухами земля полнится. Как думаете, останется ли корсиканец в изоляции?

– По-моему – маловероятно. – Рубе нахмурил брови. Он казался довольно жизнерадостным, если не присматриваться к глазам. – Корсиканец – человек недюжинных способностей и огромных амбиций. На Эльбе ж он постепенно теряет терпение. Тем более что наш монарх, Бурбон, не посылает ему условленного содержания.

– Какая недальновидность… – отозвался Симон. – Лев, которого не кормят, с большей вероятностью вырвется из клетки. И как, по-вашему, это может произойти?

Де Шорри поджал губы.

– Одна надежда на то, что Королевский флот не выпустит его с Эльбы. Но у императора слишком много сторонников, готовых ради него на все. Боюсь, рано или поздно его тюремщики утратят бдительность. И тогда лев явится, чтобы вновь вступить в борьбу.

Симон вздохнул.

– А нашу несчастную Францию ждут новые страдания.

– Может, да, а может, и нет, – ответил Рубе. – Не думаю, что он вернется во Францию. Более вероятна Италия. До нее от Эльбы всего несколько миль, и там сопротивление будет не так велико.

– Любопытная мысль. Но если он прибудет в Италию и его провозгласят правителем, то много ли времени пройдет, прежде чем амбиции подтолкнут его к новым завоеваниям?

– Вряд ли много, – предположил Монкутан. – И если он вернется во Францию, то всемерная поддержка ему обеспечена. Сердца солдат, служивших под его началом, по-прежнему отданы ему.

– Пожалуй, во многом его успех объяснялся тем, что он выступал за демократию и простых людей, но при этом правил как тиран, – высказался Рубе. – Человек о двух лицах.

– И оба лица опасны, – язвительным тоном подхватил де Шорри. – Я не прочь вернуться домой, на свои земли в Лотарингии. Но политическая обстановка остается неопределенной, вот почему я предпочитаю безопасность здесь, среди унылых британцев.