Книга Обесчещенная леди, страница 69 – Мэри Джо Патни

Кенди коснулась Лукаса в самом сокровенном месте, и он мгновенно затвердел, ничего так не желая, как только довести эту любовную игру до самого глубокого, самого интимного слияния тел, но все же…

— Пытаюсь припомнить все причины, по которым нам не следует этого делать, — произнес Лукас хрипло, — но, кажется, у меня что-то и с памятью, и со здравым смыслом.

— Что, если нам сегодня забыть обо всех запретах? — выдохнула Кенди, лаская рукой его напряженное естество.

Желание сжигало его заживо, и он едва смог ответить:

— Нельзя… нельзя забывать обо всем ради удовольствия!

— А почему бы и нет? — воскликнула она. — Сколько лет мною пренебрегали, меня предавали. С тобой я снова чувствую себя молодой, полной жизни, желанной. Нас никто здесь не знает, мы путешествуем без слуг — так почемубы не отдаться страсти, пусть и всего на одну ночь?

Каким-то дальним уголком сознания он понимал, что этот шаг опасен и непоправим, но противиться ей не мог. Ему нужна Кенди: хочется сжимать ее в объятиях, дышать с ней в унисон. Он провел ладонью по ее телу, наслаждаясь ощущением мягкости, гибкости и скрытой силы. Достигнув коленей, сменил направление и неторопливо скользнул ладонью между бедрами, развел их в стороны и отодвинул тонкий муслин.

Коснувшись ее самого сокровенного местечка, он обнаружил, что Кенди вся влажная и горячая. Громко застонав, Кенди приглашающе раздвинула ноги и потянула его к себе. Лукасу тоже не терпелось войти в нее, стать одним целым. Он мгновенно оказался у нее между ног, а когда коснулся входа в ее тело, Кенди ахнула и сжала руками его бедра. Безумное, пьянящее наслаждение охватило каждую клеточку его тела. Она лихорадочно ласкала его горячими руками. Внутри она оказалась восхитительно тесной, что свидетельствовало о долгих годах воздержания. Лукас тоже много лет не знал радостей женской ласки, но даже когда знал, это не шло ни в какое сравнение с тем глубоким чувством, что испытывал он сейчас к Кенди.

— Лукас! — простонала она. — Лукас!..

Ее тело уже содрогалось под ним, она судорожно прижимала его к себе, металась как в лихорадке. Сам он тоже стремительно летел к…

Нет! В последний миг овладев собой, он вышел из нее и, не выпуская из объятий, пролил семя ей на бедро.

Казалось, на целую вечность они застыли в объятиях друг друга, дышали в унисон, словно превратились в единое существо, но Лукас, чтобы не раздавить Кенди, перекатился на бок, потянув ее за собой.

— Лучше бы ты не осторожничал! — прошептала она хрипло.

— Конечно, лучше! Но если ты сейчас забеременеешь, это еще более усложнит твою и без того непростую жизнь.

— Ты прав. — Она откинула с его лба влажную прядь и задумчиво сказала: — Но, знаешь, я бы с радостью родила еще одного ребенка. От тебя.

Мысль о такой возможности отозвалась в его сердце сладкой болью. Он тоже хотел этого — хотел так же страстно, как и она, — но, укрывая ее и себя одеялом, Лукас уже понимал: сегодня они совершили большую, быть может, непоправимую ошибку.

Кенди лежала в объятиях Лукаса, положив голову на плечо, и его дыхание шевелило ей волосы. Никогда прежде она не переживала такой близости с мужчиной: не только страсти — хотя и страсть между ними оказалась чем-то поразительным, прежде немыслимым, — но и нежности.

— Ты был прав: нам не следовало идти на поводу у своих желаний, ведь теперь мне нестерпимо даже думать, что это никогда не повторится.