Книга Баронесса ринга, страница 97 – Минерва Спенсер

«Пожалуйста, дядя, не говори то, что, как мне кажется, ты собираешься сказать…» – подумала Марианна, и ее охватил страх.

– Сначала им требовалось наладить контакты с теми, кто был заинтересован в бизнесе на побережье.

– Рыбаки-контрабандисты?

Он кивнул.

– Но затем, спустя какое-то время, они захотели, чтобы я рассказывал им все, что замечу. – Взгляд метнулся к Марианне, и от возникшего в его глазах чувства вины у нее в животе все сжалось. – Они устроили меня на работу в странствующую труппу под названием «Актеры Мейфэра», хотя я никогда раньше не работал в театре.

– Ты говорил, что вы с моей матерью выросли на подмостках, что моя бабушка была костюмером, а дед актером!

– Знаю, что говорил, – устало произнес Барнабас, – но все это ложь. Я не тот, за кого себя выдавал, Марианна. Я был преступником, моя мать – шлюхой, а отца я и вовсе не знал.

Марианна молча воззрилась на него.

– Что до твоей матери… – Он сунул руку в сумку и вытащил оттуда изысканную эмалевую шкатулку размером с ладонь.

При виде знакомых сверкающих, как драгоценные камни, красок в голове, подобно фейерверку, вспыхнули воспоминания.

Марианна ахнула.

– Она принадлежала моей матери! Я помню, один раз она мне ее показывала.

Девушка давно забыла об этом, и даже сейчас ей казалось, что это был просто сон. Она зажмурилась и попыталась ухватить кончик воспоминания о матери. Та болела, но все же копалась в саду, и вдруг лишилась сознания. В складках ее юбки что-то ярко сверкнуло, показалась толстая золотая цепочка. Но девочка не стала ее рассматривать, испугавшись, что мама умерла.

Марианна открыла глаза и увидела, как Барнабас, вытащив из шкатулки медальон, держит его за длинную тяжелую золотую цепь. Медальон представлял собой прямоугольник с ровными краями. Хоть девушка ничего не знала о драгоценностях, сразу стало ясно, что сделан он настоящим мастером. В центре находился большой красный камень – возможно, рубин, – и от него исходило восемь лучей, сверкавших крошечными канареечно-желтыми камешками.

– Ему сотни лет, и стоит он огромных денег. Твоя мать зарыла его за своим коттеджем, на случай если я не успею приехать до ее смерти. Возьми его. – И Барнабас протянул племяннице медальон.

Руки Марианны тряслись, но вещица точно легла в ладонь.

– Он такой тяжелый.

С одной стороны был рычажок, а с другой – петля. Она потянула за рычажок, и медальон с легким щелчком открылся. Внутри находилась миниатюра – темноволосая кареглазая незнакомка, чем-то неуловимо похожая на нее – возможно, глазами. На медальоне была выгравирована надпись: «Avec tout mon amour, N.». – «Со всей моей любовью, Н.».

Марианна подняла взгляд.

– Кто это? Что значит эта буква – Н?

– Я всегда считал, что это твоя настоящая мать. А что до Н… – Он пожал плечами. – Я не знаю ее имени.

– Моя настоящая мать? – воскликнула Марианна. – О чем ты, дядя?

Он судорожно сглотнул.

– Гм. Я тебе не дядя. У меня никогда не было сестер – во всяком случае, я о них ничего не знаю.

Взгляд Марианны невольно снова и снова возвращался к миниатюре. Глаза той же формы, что и у нее, но скорее темно-карие, а у нее светло-карие. А вот кожа у женщины на портрете такая же жемчужная и волосы темно-каштановые, как у Марианны.

Чем дольше она смотрела, тем яснее видела сходство. И уж точно куда большее, чем с той, кого она всю жизнь считала матерью.