Книга Баронесса ринга, страница 126 – Минерва Спенсер

Марианна кивнула.

– Он отправился в дом девственниц. Не знаю, была девочка, которую он выбрал, девственницей или нет, но это была именно девочка. Он не мог расплатиться и решил, что я оплачу его долг, как делал много раз до этого. Я отказался. Он пришел в бешенство, обвинил меня в морализаторстве, в занудстве, в том, что я ханжа… ну, можешь себе представить. Когда я видел Доминика последний раз, его держали два громилы, твердо намеренных выбить из него плату за услуги. Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что мне стало… жутко.

Они лежали молча, держась за руки, и смотрели в потолок, и оба вспоминали человека, который мог быть таким привлекательным, обаятельным и милым, когда хотел, и в то же время таким двуличным и полным ненависти.

Сент-Джон повернулся к ней и слегка сжал руку.

– Но одно хорошее дело он все-таки сделал.

– О?

– Если бы не Стрикленд, я бы никогда не встретил тебя.

Сент-Джон, Марианна и Барнабас, который увязался за ними, заглянули в «Железный шлем», когда там открылся пивной зал, и заняли угловой столик лицом к двери.

Дела тут шли так плохо, что хозяин заведения радовался уже тому, что они раз в час брали пинту пива, хотя и не пили его.

На второй день ожидания Сент-Джон принес колоду карт и научил их играть в пикет.

– И сколько ты теперь мне должен? – поддразнила его Марианна, когда он тасовал карты.

– А то ты не запомнила. – Он прищурился. – Я думаю, ты капитан Шарп^[13]и играешь в карты с детства, – упрекнул он, тайно наслаждаясь ее сияющими глазами и восхитительной улыбкой.

– Надеюсь, ты не поддаешься мне, Син?

– Ни в коем случае. Ну, может, совсем чутьчуть.

Марианна взглянула на Фарнема, сидевшего в состоянии отрешенности, как и предыдущие три дня. Вчера он не очнулся, даже когда она задала ему вежливый вопрос насчет еды, чего не делала уже давно.

Фарнем ничего не пил и ни разу не прикоснулся к простым, но сытным блюдам, которые герцог заказывал на обед и ужин.

– Да что с ним такое? – спросил он, когда Барнабас отправился в уборную, впервые пошевелившись за последний час.

Марианна пожала плечами:

– Кто знает? Уверена: что бы это ни было, все так или иначе связано с Домиником.

– Думаешь, если Фарнем не отдаст ему медальон, то не получит обратно свою тетрадь?

– Учитывая, насколько Доминик дорожил этой тетрадкой многие годы, я сильно удивлюсь, если он запросто вернет такую ценную вещь, даже в обмен на медальон. В конце концов, миниатюра ему не особенно и нужна, если он уже знает, кто моя мать. – Она поджала губы. – Нет, между ними происходит еще что-то, в чем Барнабас мне не признался.

– Думаешь, он собирается использовать Фарнема еще в каких-то целях?

– Вполне возможно.

Фарнем вернулся со двора, и все снова погрузились в молчание.

Последние два часа до закрытия они оставались единственными посетителями крохотной пивной. Сент-Джон не обращал внимания на недовольное лицо гарсона, и они сидели там до тех пор, пока последние стулья не поставили на столы.

– Он не придет, – объявил Сент-Джон, и все начали собираться.

Было поздно и темно, но фонари, висевшие на фургоне, позволяли отыскать дорогу обратно на ферму.

Барнабас управлял фургоном, а Сент-Джон и Марианна забрались внутрь.

– Это будут долгие девять дней, – пробормотал Сент-Джон, крепко прижимая к себе и целуя Марианну.