Книга Баронесса ринга, страница 115 – Минерва Спенсер

– Беспокоиться пока рано. У нас полно времени, чтобы добраться до Меца.

Хотя сам он не рассказывал Сесиль, зачем они едут в Мец, но предположил, что это сделала Марианна. Или же Гай, который задерживался возле фургона француженки, даже когда ей не требовалась его помощь. Все уже поняли, что его друг без ума от прекрасной женщины-стрелка, но близки ли они, Стонтон сказать не мог.

Что до него самого, он уже перестал надеяться, что Марианна к нему придет. Он уговаривал себя, что это к лучшему, но ему не хватало убежденности, и с каждым днем он хотел ее все сильнее.

Право же, болван.

– Мы с Сесиль пойдем на речку, постираем кое-что.

Он оторвался от сладострастных мыслей и обнаружил предмет своего вожделения прямо перед собой в одном из ее кошмарных платьев.

– Тебе надо что-нибудь постирать?

– Уверен, мы можем заплатить за стирку мадам Бланше.

– Наверное, но мне нужно чем-нибудь заняться.

Он вскинул брови:

– Ты хочешь сказать, что соскучилась по пробежкам с Доббином?

– Ну, я еще не настолько отчаялась. Мне просто хочется размяться.

Стонтон встал:

– У меня куча грязной одежды. Сейчас все принесу.

– Буду ждать тебя у речки.

Марианне отчаянно хотелось искупаться, но герцог принес грязные вещи к речке и остался там, а у нее не хватало духу попросить его уйти.

Она знала, что ради их общего блага должна оттолкнуть его, но если отказывает себе в телесных удовольствиях, то уж наверное заслужила хотя бы дружеское общение в обмен на воздержанность?

При этих мыслях она принялась энергично лупить по рубашке, которую стирала.

– Ты ее сейчас порвешь, – предупредила стиравшая рядом Сесиль. – Это ведь рубашка его светлости.

Сесиль начала обращаться к обоим мужчинам по их титулам несколько дней назад, и Марианна подозревала, что делает она это нарочно, напоминая не только самой себе, но и подруге, какая пропасть лежит между артистками цирка и этими аристократами.

Она знала, что француженка спала с Гаем те две ночи, когда сама она была с герцогом: об этом ей рассказала сама Сесиль, но та не слышала того короткого познавательного разговора между ближайшим другом герцога и Марианной.

Разговор состоялся утром после волшебной ночи, когда она искала в своем фургоне, где бы спрятать эмалевую шкатулку и медальон.

Гай, до этого находившийся в фургоне мужчин, высунул голову, заметив ее.

– Привет. А что это ты делаешь?

– Это секрет.

– О-о-о, обожаю секреты.

Он усмехнулся так греховно, что в животе ее все затрепетало. Хоть Марианна ничего, кроме веселой снисходительности, к нему не испытывала, она не могла отрицать: он представляет собой великолепный образчик мужчины.

– Что это? – спросил он, устремив острый взгляд на ее руку.

Она было огрызнулась, но решила, что неважно, если он узнает. Что он сделает-то? Украдет медальон и начнет ее шантажировать? Придется ему встать в очередь.

– Кое-что очень для меня важное, – ответила Марианна. – И мне нужно это спрятать.

– От кого?

– Не ваше дело.

Как и следовало ожидать, Гай ухмыльнулся.

– Тоже верно. Что ж, у меня есть отличный тайник.

– Где?

Он отвел ее к фургону Стонтона и показал фальшивое дно, возвышавшееся над полом дюймов на десять-одиннадцать и полностью забитое оружием.

– Боже милостивый! – прошептала Марианна.

– Умно, правда?

Не то слово. В жизни не догадаться, что пол в фургоне вовсе даже и не пол.