Книга Опасный маркиз, страница 153 – Минерва Спенсер

Секунды складывались в минуты. В зловещей тишине было слышно только их дыхание.

— Ты оставил мою мать на корабле с Бушаром? — тихо спросил Джибриль.

— Какого черта ты хочешь этим сказать?

— Если он похотливый пес, то, как думаешь, что я хочу сказать?

Мухаммед сказал что-то по-арабски, и Джибриль перевел:

— Нет времени спорить. Пора.

Адам проглотил сразу несколько вариантов ответа, пришедших на ум, и буркнул:

— Поговорим об этом позже… сынуля.

— Жду с нетерпением… папаша.

Адам стиснул зубы. Сейчас не время читать этому наглецу нотации. У него для этого будет возможность на корабле Бушара или, не приведи господь, когда юнец поселится в его доме.

За дверью оказался еще более узкий коридор, и они свернули налево. В конце их ждала обшарпаннаядверь.

— Мы на месте, — шепнул Джибриль у него из-за плеча, открывая перед ними дверь.

В темной комнате так сильно пахло экзотическими специями, что у Адама заурчало в животе. Из-под двери в дальнем конце кладовой пробивался свет, должно быть, там находилась кухня.

Мухаммед остановился и обернулся:

— Теперь твоя очередь вести нас, брат.

Джибриль кивнул, проталкиваясь мимо него:

— За мной, папаша!

Мие казалось, что ее сердце вот-вот разорвется. Кто бы мог подумать, что грести в такой лодчонке будет так тяжело? Кроме того, ее не отпускал страх из-за голосов тех, кто ее нагонял.

Она чуть не свалилась с сиденья, когда нос лодки уткнулся в песчаный берег. Мия, шатаясь, перелезла через борт, по колено окунувшись в воду и сжимая сумку в одной руке, а туфли — в другой.

Лодка Бушара была всего в каких-то двадцати футах от нее, надо было спешить.

Мия собралась с последними силами и бросилась бежать по мелководью, оставив лодку на произвол судьбы. Она почти добралась до зарослей кустарника у основания утеса, когда чья-то рука обхватила ее за пояс и остановила.

— Какого черта ты творишь? — выдохнул Бушар, отпуская ее на мгновение, чтобы схватить за запястье.

Мия попыталась выскользнуть из его хватки, но это к успеху не привело.

— Спасаю мужа и сына.

— Тебя же там прибьют.

— Я знаю дворец лучше их всех: сумела сбежать из гарема — его самой охраняемой части. Если самые дорогие мне люди там и не могут выбраться оттуда, я их единственная надежда на спасение.

Золотистые глаза Бушара враждебно сощурились, и он молча потащил Мию обратно к берегу, где двое его людей уже поймали ее шлюпку и привязали к своей лодке.

Мия выхватила из сумки нож и полоснула по руке Бушара.

— Merde!^[8]— выругался француз, отдергивая ладонь, и со злостью взглянул на нее. — Думаешь, меня это остановит?

Мия приставила нож к своему животу.

— А как насчет этого? Не думаю, что ты не захочешь объясняться с Рамзи или с моим мужем, если я убью себя.

У Бушара так отвисла челюсть, что это могло бы ее повеселить, не будь она в отчаянии.

— Ты не станешь себя убивать.

Он был прав, но она не могла позволить ему так думать, поэтому спросила мрачно:

— Проверим?

Бушар смотрел сквозь нее, словно уже представлял себе последствия, будто воображал, как будет все объяснять Рамзи. Его чувственные губы вытянулись в ниточку, такую же тонкую, как лезвие ножа.

— Во имя всего святого, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

«Я тоже на это надеюсь», — подумала Мия.

Дорога от берега до дворца далась им подозрительно легко. На протяжении всего пути им не встретилось ни одной живой души.