Книга Опасный маркиз, страница 128 – Минерва Спенсер

Мия не без труда открыла дверь, что вела на палубу, и обнаружила перед собой первую сцену шекспировской «Бури». Она подумала было вернуться к себе в каюту, но свежий воздух, несмотря на жестокий ветер, уже сделал свое дело и отогнал тошноту.

Прикрыв дверь и плотнее закутавшись в плащ, она двинулась к ящикам, на которых они часто сидели во время прогулок. Стоило ей добраться до первого, как ветер, дождь и соленые брызги ударили в лицо, а корабль сильно накренился набок. Она потянулась к ящику и едва успела ухватиться за жесткий занозистый угол, прежде чем палуба начала уходить из-под ног.

Пальцы обожгло болью, когда она попыталась подняться, уцепившись за ящик. Корабль взобрался на вершину волны и тут же заскользил вниз, швырнув ее на колени. Теперь болью прошило ноги до самых бедер.

Зря она все-таки сунулась на палубу!

Мия подтянулась к ящику поближе, пытаясь ухватиться покрепче, но в этот миг корабль практически завалился набок, и холодная вода хлестнула ее, словно огромная ледяная рука. Мия дернулась, и ящик выскользнул у нее из рук. Время замедлило ход, когда она поехала в сторону бортового леера, отчаянно пытаясь зацепиться руками и ногами за мокрое дерево палубы.

Чья-то рука ухватила ее за локоть — крепко, до боли.

— Какого черта ты творишь? — пробился сквозь завывание ветра и шум дождя голос ее мужа, и он потащил ее к трапу, откуда лился теплый желтый свет, крепко обхватив рукой и прижав к себе.

В дверях показался Бушар, и Адам толкнул Мию к нему, а сам схватился за створки двери, которые хлопали, словно крыльяптицы, отчаянно пытавшейся вырваться на свободу. Адам наконец их захлопнул и повернулся к жене. Установившаяся тишина показалась ей громче, чем бушевавшая снаружи стихия.

Бушар отпустил Мию, и она глупо спросила:

— Ты на меня злишься, Адам?

Она видела, как разозлила мужа, когда флиртовала с Гемблом, потом — когда он явился за ней в дом Рамзи, но таким его даже не представляла.

Глаза его горели, словно два огненных опала, на побагровевшем лице. Черные брови сошлись на переносице, губы дрожали. Мия отшатнулась и наверняка упала бы, если бы Бушар не оказался вовремя у нее за спиной.

Адам замер, и вся краска тут же сошла с его лица, словно песок в песочных часах. Взгляд его переходил с Бушара на Мию и обратно, и, наконец, лицо приняло обычное непроницаемое выражение.

Он вежливо подал Мие руку и холодно сказал:

— Благодарю вас, капитан.

Бушар припустил по узкому коридору, словно выпущенная из лука стрела. Супруги отправились в каюту. Адам молчал, а когда за ними закрылась дверь, потребовал:

— Раздевайся, вся твоя одежда вымокла.

Его голос был холоднее, чем вода за бортом.

Мия завозилась с плащом, но руки у нее так тряслись, что даже такая простая задача казалась трудновыполнимой.

Адам шагнул к ней:

— Позволь мне.

Мия опустила руки и безвольно стояла, пока сильные ловкие пальцы снимали с нее сначала плащ, а потом платье, и, лишь когда она осталась в одной нижней рубашке, которая все еще была сухой, остановились. Адам стащил с постели одно из одеял и укутал жену, прежде чем уложить под оставшиеся.

Раздался стук в дверь, и через мгновение в каюту вошел Бушар с небольшим подносом в руках, на котором стояли чайник и две чашки.

Адам взял у него поднос и поблагодарил: