Книга Кухарка из Кастамара, страница 79 – Фернандо Х. Муньес

Эрнальдо поднял маленький стакан самогона и опорожнил его одним глотком, наслаждаясь вызванным напитком чувством жжения, которое напоминало, что он все еще жив. Воспоминания вернули его в ту забытую богом дыру, где после года побоев и унижений со стороны тюремщиков, когда он уже смирился с тем, что умрет через повешение и описается в предсмертных судорогах, появился знатный господин, прогуливающийся в сопровождении тюремщика по галерее вдоль камер, как будто он находился в мадридском Алькасаре. Его парфюм немного разбавлял концентрацию зловонных испарений тюрьмы. Господин остановился перед Эрнальдо.

– Этот, – сказал тюремщик, указывая на узника. – Завтра его ведут на эшафот.

Эрнальдо на мгновение поднял взгляд, и господин, зажав нос платком, внимательно на него посмотрел.

– Понятно. Тогда, может, это именно тот, кто мне нужен.

Тюремщик пнул Эрнальдо, чтобы он выслушал господина. Почувствовав удар, он сразу же инстинктивно отпрянул, привычный к палке и боли. Тюремщик принялся кричать, чтобы он встал, но господин поднял руку и, протянув несколько реалов, сказал, чтобы тот удалился. Потом медленно повернулся. Тростью он отодвинул волосы с лица Эрнальдо и поднял ему подбородок, назвав его по имени. Тот посмотрел на него, дрожа и понимая, что визит знатного господина лишь принесет ему новые страдания в оставшиеся часы жизни.

– Успокойся, я не причиню тебе зла, – сказал дон Энрике, глядя на его пронизанное ужасом лицо.

– Что вам от меня нужно? – спросил тот, немного отодвигаясь.

И тут маркиз произнес слова, которые Эрнальдо не забудет, пока будет ходить по этой благословенной земле.

– Ты вот-вот умрешь, Эрнальдо де ла Марка, но если будешь меня слушаться, то, может быть, с этого момента твоя жизнь станет длиннее и приятнее, – сказал он, присев на корточки.

Эрнальдо замотал головой, лицо его исказила гримаса. Он не понимал. Дон Энрике развел руками и улыбнулся, будто разговаривая с ребенком.

– Ты хочешь сегодня вечером умереть на виселице или нет?

Тот оживился, все еще ошеломленный, но уже понимая, что должен ответить.

– Нет… Нет, господин.

– Слушай, Эрнальдо, – сказал тогда дон Энрике, наклоняясь к его лицу, прикрывая рот и нос платком и положив трость ему на плечо. – Идет война. Война, которая определит судьбу Европы, Испании и ее короля. Ты всю свою жизнь прослужил солдатом дому Габсбургов и, боюсь, больше не сможешь этого делать, но ты можешь принести пользу дому Арконы.

Он вспоминал сейчас, как это предложение, свалившееся с небес, заставило его сразу же проникнуться уважением к этому человеку, будто к ангелу. Было очевидно, что маркиз искал в той тюрьме не лично его, Эрнальдо де ла Марку, а просто человека, отвечающего ряду требований, и он подходил. Он вспомнил также, как бросился целовать руки дона Энрике и как тот слегка отпрянул.

– Вытащите меня отсюда, и, клянусь, я буду верен вам, как в свое время королю Карлу. Вся моя кровь, до последней капли, будет принадлежать вам, ваше сиятельство, – сказал он.

Дон Энрике поднял палец, отстраняясь от проявлений его признательности.

– Начни с того, что не прикасайся ко мне без моего разрешения, – с полуулыбкой произнес он, пока тот снова и снова просил прощения. – Перед тем как заключить сделку, я хочу, чтобы ты кое-что понял, Эрнальдо. Я освобожу тебя под свою ответственность, и, если тебе взбредет в голову обмануть мое доверие, ты не только вернешься сюда, но я лично позабочусь, чтобы твои тюремщики занимались тобой каждый день. Тебе это понятно?