Книга Кухарка из Кастамара, страница 46 – Фернандо Х. Муньес

Юноша, худой как щепка, но сильный, внешне больше походил на мать, чем на отца. Сестра Мелькиадеса Анхелес написала ему из Буитраго-де-Лосойи и попросила пристроить сына на службу к герцогу в качестве лакея, в чьи обязанности входило выносить ночные горшки и готовить их к последующему использованию. Дворецкий подумал, что если тот справится с этой задачей, то сможет успешно пойти по его стопам и сделать карьеру. Судя по всему, работа поденщиком ему претила, и местный священник сказал, что он может научиться грамоте и счету, если постарается. «Там посмотрим», – спокойно сказал себе Мелькиадес, который хорошо знал непостоянство молодежи.

Однако по прошествии нескольких лет юноша был повышен до помощника по кухне, потом до ученика лакея, чтобы позднее подняться до комнатного лакея. Сейчас он уже получал достойную оплату, часть которой после гибели отца на войне каждую неделю отправлял матери. Мелькиадес добавлял к этим деньгам, причем еще до гибели зятя, значительную сумму, чтобы его сестра жила в большем достатке. В определенной степени он взял на себя ответственность за то, чтобы сестра с сыном не оказались на грани нищеты. Сейчас он должен был признать, что племянник, стоящий перед ним в ливрее, вызывал определенную гордость за семью.

– И конечно, никаких женщин, а если так случится, что ты вдруг начнешь испытывать какие-либо чувства по отношению к кому-нибудь из прислуги, то должен сразу же сообщить об этом. Поставишь в известность меня или, если не получится, донью Урсулу, – уточнил он.

– Спасибо за этот шанс, дон Мелькиадес, я вас не разочарую, – отчеканил юноша, будто перед военачальником.

Мелькиадес встал и подошел к нему. Он заметил, что молодой человек немного смущается в его присутствии, но для него это не имело значения, поскольку он считал, что племянник добьется успеха.

– И вот еще что, Роберто, – сказал он, снова поглаживая усы. – Запомни, что я тебе сказал: видеть, слышать и молчать, ибо нет ничего хуже, чем болтливый слуга.

Юноша уверенно кивнул в подтверждение того, что эти наставления навсегда врезались ему в память. В глазах племянника Мелькиадес увидел, что тот превзойдет его. Меньшего он и не ожидал от человека по фамилии Элькиса, пусть даже и по материнской линии.

– Да, сеньор, – ответил юноша, прежде чем тихий стук в дверь нарушил тишину.

– Войдите.

Он увидел в дверях донью Урсулу и, предвидя возможные проблемы, велел Роберто приступать к его новым обязанностям. Юноша слегка кивнул ему и экономке и вышел из комнаты. Мелькиадес вздохнул и внимательно посмотрел на донью Урсулу, медля с приветствием, чтобы подчеркнуть свое достоинство. «И это все, чего я заслуживаю, по мнению этой женщины, – сказал он себе. – Учтивые манеры, за которыми скрывается то, что я не распоряжаюсь прислугой в Кастамаре». Он не мог понять, что происходит в душе у этой ключницы, сводившей все к выяснению отношений. С его стороны их война давно бы могла закончиться, но достаточно было встретиться с ней глазами, чтобы понять, что она никогда не поменяется.

– Добрый день, донья Урсула, – промолвил он наконец.

Она, как и ожидалось, поздоровалась с давно между ними установившейся притворной любезностью, от которой она уже устала, и сообщила, что пришла обсудить чрезвычайно серьезное происшествие. Мелькиадес снова почувствовал занесенный над ним меч, постоянную угрозу, исходившую от экономки с тех пор, как она узнала его постыдную тайну. Она промолчала. Он подумал, что за муха ее укусила на этот раз, и с привычной вежливостью проговорил: