Книга Кухарка из Кастамара, страница 23 – Фернандо Х. Муньес

– Эрнальдо… – раздраженно вздохнул он.

Для него было принципиально, чтобы во всем была гармония. И речь не шла о том, чтобы просто заполнить пространство в барочном стиле, как это было принято в прошлом веке, а о том, чтобы линии каждого предмета мебели, каждого декоративного элемента и даже запахи дополняли цвет его одежды. Он сам был частью пространства этой крошечной залы: дождь со снегом снаружи, затянутое грозовыми облаками и навевающее меланхолию небо, печная труба в виде маленьких колонн, которые обрамляли камин и поддерживали полку из яшмы; стены, увешанные гобеленами со сценами «Похищения сабинянок»; даже изгибы ширмы за его спиной, усердно выточенной краснодеревщиками, дополняли гармонию момента, которую Эрнальдо разрушил своим жестоким, пошлым известием.

– Боюсь, настало время признать, – произнес Энрике, вытерев губы тканевой салфеткой и глотнув еще горячего шоколаду с сахаром и ванилью, – что нашим королем останется дон Филипп Анжуйский.

Кто бы мог сказать месяцами раньше, когда войска карлистов взяли Мадрид, что они на пороге поражения. Но политическая жизнь, и не только в Испании, но и во всей Европе, подобно ветру каждый день, казалось, меняла направление.

Эрнальдо озабоченно посмотрел на него и отпустил посланника.

– Ваше сиятельство, мы можем попытаться устроить королю несчастный случай.

Это было отчаянное предложение, и маркиз движением головы отказался.

– Убийство монаршей особы не в наших силах, Эрнальдо: покуситься на короля – это как попытаться лишить жизни того, кто под покровительством бога. Эту священную защиту обеспечивают капитаны королевской гвардии, в частности дон Диего, герцог Кастамарский. Ты уже не помнишь про последнее покушение?

В тот раз убийцы не смогли выбраться из коридора, где их встретил герцог Кастамарский, и их арест положил начало поискам заговорщиков по всему Мадриду и поставил под угрозу шпионскую деятельность Энрике.

– Господин, в таком случае, наверное, следует избавиться от герцога, – сказал его приспешник, осушая бокал аликанте, который он сам себе налил.

Это второе предложение тоже не удивило Энрике. На самом деле любой план в этом направлении предполагал устранение дона Диего, а это само по себе было сложным, если стараться не вызывать подозрений. До этого момента он отказывался от идеи покушения на герцога Кастамарского из практических соображений, так как опять-таки полагал, что подвергнет себя опасности быть разоблаченным при дворе: убийство дона Диего, любимчика короля, вызвало бы расследование, которое могло окончиться для них отрубленными головами, выставленными на всеобщее обозрение на позорном столбе. Однако результаты битвы при Вильявисьосе изменили все. После нее только смерть короля Филиппа могла обеспечить Испании продолжение правления дома Габсбургов, а ему, Энрике, – власть в политических кругах, которой он так желал, и то, что для него было самым важным: получить свою Альбу. До этого времени его единственная надежда была на то, что Габсбурги выиграют войну. В таком случае он бы добился для нее отмены смертного приговора, который бы ей вынесли вместе с мужем за поддержку Бурбонов. Поражение карлистов лишило его стратегию смысла.

– Вдруг это наша единственная возможность, – настаивал его человек.