Книга Возлюбленная распутника, страница 90 – Виктория Воронина

— Наподдай ей сильнее, Пэт! Пусть негодяйка в полной мере почувствует, что она натворила!

— Что вы делаете, тетушка! — испуганно воскликнула Мейбелл. Она быстро подошла к лакею и вырвала у него из рук окровавленную плеть. — Чтобы не натворила эта несчастная, все равно не стоит наказывать ее столь жестоко. Вы же изобьете ее насмерть!

В ответ маркиза Честерфилд схватила обугленные остатки кружев с гладильного столика, и, потрясая ими в воздухе, возмущенно проговорила визжащим голосом:

— Она спалила утюгом мои самые ценные кружева, по-твоему, это ничего не значит, Мейбелл? Они стоят больше, чем все годовое жалование этой растяпы!

— Я не так виновата, миледи, — в отчаянии проговорила избитая девушка. Она подползла к своей жестокой хозяйке, и в надежде пробудить в ней милосердие стала целовать край ее платья. — Ваш песик Ле-Монт вбежал в гардеробную и вцепился зубами в ваш парадный парик, который вы так любите. Я бросилась спасать ваши накладные волосы, и в волнении забыла поставить утюг на подставку.

Мейбелл прекрасно знала лохматого проказника, — он был ее любимцем, любимцем ее тетушки и тетушкиных приятельниц. Шкодливый щенок пробовал своими зубами все, до чего мог дотянуться, поэтому девушка поверила служанке. Но тетушка Эвелин придерживалась другого мнения.

— Ах, ты хочешь взвалить свою вину на моего песика! — еще сильнее разгневалась она, и изо всех сил пнула ногой служанку по ее груди, по которой струйками стекала кровь. — Я прикажу тебя пороть до тех пор, пока ты не испустишь дух, мерзавка!

— Тетушка, прошу вас, из чувства вашей любви ко мне простите эту девушку, — вмешалась жалостливая Мейбелл, загораживая собою служанку. — Видит бог, она причинила вам ущерб не из злого умысла.

— Ты слишком мягкосердечна, Мейбелл, а так нельзя! — надулась от негодования тетушка Эвелин. — Со слугами нужно держать себя строго, а ты возишься с ними будто они тебе близкие друзья!

— Тетя Эвелин, я учту ваши замечания, но на этот раз, прошу вас, не откажите мне в просьбе, — поспешно сказала Мейбелл. — Тем более, что ваша беда поправима. Я слышала, в магазин мистера Гирли на днях завезли партию великолепных венецианских кружев. Выбирайте себе любые из них взамен испорченных, — явсе оплачу.

Щедрые посулы племянницы наконец смягчили маркизу Честерфилд.

— Хорошо, Мейбелл, так и быть, ради тебя я прощу эту негодницу! — решила она, и прикрикнула на служанку. — Убирайся!

Девушка попыталась встать на ноги, чтобы выполнить приказ своей госпожи, но из-за острой боли она могла это сделать только с третьей попытки. Мейбелл проводила ее взглядом, полным сострадания, хотя подобные сцены были не редкостью в зажиточных лондонских домах. Слуги были совершенно беззащитны перед своими хозяевами, и она должна была бы к этому привыкнуть, но не могла. Особенно страдали дети, отданные в услужение жестоким хозяевам. В сущности, бедняжек отдавали в абсолютное распоряжение чужих людей, и они становились бесправными рабами. В записях Уголовного суда Лондона сохранились записи о некоей Элизабет Вигентон, портнихе, обвиненной в убийстве тринадцатилетней ученицы, которая «не выполнила свою работу так, как требовала ее хозяйка». Она секла розгами девочку так безжалостно, что из ран ручьями текла кровь. Ребенок потерял сознание, обессилев от боли и рыданий, и вскоре умер. Описан и другой случай, происшедший с Ричардом Тейтом, «бедным сиротой, отданным в услужение Эдварду Бейли, который взял железный прут, накалил его на огне и прижег детское тельце в нескольких местах». Свою жестокость Бейли оправдывал тем, что мальчик «не был достаточно прилежным». Он также часто привешивал на шею ребенка тяжелый камень и заставлял бегать кругами, подгоняя его кнутом. Жена Бейли не думала унять мужа, а даже подстрекала его. Такое обращение мальчик терпел довольно долго, и так долго что обессилел настолько, что в нем едва теплилась жизнь. Будучи в очередной раз обожженным хозяйкой, он слег, впал в забытье и умер, не приходя в сознание.