Книга Возлюбленная распутника, страница 85 – Виктория Воронина

Мейбелл оставалось с тоской сносить лестную для других страсть его величества, и с тревогой думать о судьбе своего возлюбленного. После того как в Гринхиллс было доставлено последнее письмо графа Кэррингтона жене, больше никто не имел никаких сведений о нем. Миссис Таллайт неизменно писала отрицательные ответы Мейбелл на ее вопросы об хозяине. Девушка не раз была готова поддаться отчаянию от мучительной неизвестности, но она не позволяла себе раскисать и падать духом. Каждый раз, когда король Яков засыпал возле нее, устав от любовных ласк, она принималась твердить самой себе, что пока не получено известие о смерти графа Кэррингтона, жива надежда на новую встречу с ним. Эта надежда помогала ей держаться и смотреть широко раскрытыми глазами в простирающуюся вокруг нее тьму Сент-Джеймского дворца без всякого страха.

Король Яков взял себе за обычай гулять по утрам в Сент-Джеймском парке со своей юной любовницей, и таким образом открыто демонстрировать всему миру свои отношения с нею.

Англичане всегда нежно любили природу. Жители Лондона продолжали сентиментально наслаждаться живописными сельскими ландшафтами, как их далекие предки-земледельцы, и не упускали ни одной возможности съездить за город, чтобы вкусить радости деревенской жизни. Проявление подобных черт национального характера нашли свое отражение в любви к обширным городским паркам, — горожане, которые не могли покинуть столицу, стремились проводить свой досуг в этих островках сельской Англии. Сент-Джеймский парк был более доступен для широкой публики, чем частные лондонские парки. По распоряжению Карла Второго эти королевские владения стали служить территорией для отдыха и развлечения его подданных. Для дворян Вест-Энда и горожан не составляло особого труда добраться до Сент-Джеймского парка, чтобы поглазеть на гуляющих аристократов, и широкая публика слеталась на вельмож и их прекрасных спутниц, как мухи на мед. В течение месяца праздные зеваки вволю налюбовались на то как Мейбелл вынуждено следует всюду за Яковым Вторым подобно ручной обезьянке на цепи, прыгающей за своим хозяином. Выставленная на всеобщее обозрение девушка поначалу не знала, куда девать глаза от стыда, но постепенно она притерпелась, и даже начала приветливо улыбаться и махать рукой наиболее доброжелательно настроенным к ней лондонским горожанам, не скрывающим своего восхищения перед ее яркой красотой.

— Мейбелл, ты должна отречься от своей еретической протестантской веры и перейти в католичество, — провозгласил король Яков в один из начальных дней сентября, когда они по своему обыкновению прохаживались по длинной липовой аллее, усеянной толпой зевак.

Мейбелл вздрогнула. Предложение ее венценосного покровителя не стало для нее полной неожиданностью, — зная религиозный фанатизм Якова Второго можно было предугадать, что рано или поздно он поднимет вопрос о вере, но она не знала, как ответить на него. Отказать королю нельзя, а согласие означало разрыв со всеми ее родственниками и друзьями. К тому же девушка не видела никакой необходимости менять свою религиозную веру. С Богом у нее установились на редкость хорошиеотношения; она была достаточно благочестива, и чувствовала, как в трудные минуты к ней неизменно приходит на помощь незримая благодатная сила. Поэтому Мейбелл, помолчав минуту, осторожно сказала: