Книга Возлюбленная распутника, страница 53 – Виктория Воронина

Подавленная Мейбелл направилась к кабинету, из которого слышался голос ее мужа. На сердце девушки лежала несоизмеримая тяжесть от принятого ею решения; каждый шаг давался ей с большим трудом, как если бы она только встала с постели после изнурительной болезни. Мейбелл так желала, чтобы кто-нибудь освободил бы ее от тех незримых пут, которыми она оказалась опутана, что на ее глазах выступили слезы. Но ее воспитывали в понимании неизбежности исполнения долга замужней женщины, и Мейбелл чувствовала, что если она поддастся душевной слабости, то неизбежно потеряет чувство собственного достоинства, которое гарантировало ей уважение других людей.

Поэтому Мейбелл быстро вытерла слезы со своего лица, и вплотную подошла к двери кабинета барона Вайсдела, настраиваясь на решительный разговор со своим мужем. Но сразу открыть дверь ей помешал бас собеседника Вайсдела, вызывающий у Мейбелл неприятные воспоминания. Девушка прислушалась к приглушенному разговору, доносящемуся из-за двери, и поняла, что она не ошиблась — собеседником Вайсдела был Одноглазый Питер, похитивший ее, когда она пыталась с помощью своего управляющего Эдмунда Дженкинса ускользнуть от его слежки. Он же силой держал ее на коленях перед брачным алтарем во время ее венчания с бароном. Одноглазый Питер не брезговал выполнять самые грязные и кровавые поручения своегогосподина, и Мейбелл насторожилась, стараясь понять какого подвоха следует ожидать от этих людей, не брезговавших ничем ради достижения своих целей. Барон Вайсдел забыл, что он предоставил Мейбелл относительную свободу передвижения в своем доме, и это стало его роковой ошибкой. Мейбелл быстро поняла, что речь идет об ее отце, и приникла ухом к двери, напряженно вслушиваясь в приглушенное звучание слов, доносящихся из соседней комнаты. Услышанное привело ее в ужас, — сэр Эразм без стеснения рассуждал о том, насколько удачно он скрыл свое участие в отравлении лорда Уинтворта.

— Я так убиваю, что практически не оставляю следов, — в голосе барона Вайсдела слышалось скрытое самодовольство мастера своего дела. — Так что, Питер, нет никаких основания для беспокойства!

— Но маркизе Честерфилд показалась подозрительной внезапная смерть ее брата, сэр Эразм, — почтительно ответил Питер своему хозяину. — Она хочет, чтобы провели расследование, и подозревает как раз отравление!

— Подозрения никому не нужной старухи к делу не пришьешь. И потом, о чем говорить, если тело Уинтворта уже предали земле, — пренебрежительно отозвался барон Вайсдел, и ободряюще похлопал своего приспешника по плечу. — Все же, благодарю за бдительность, Питер. Ты — хороший слуга!

Горькая боль утраты пронзила сердце Мейбелл при словах о предании тела ее отца земле. В эту минуту она по-настоящему поверила в смерть своего любимого отца, в свое полное сиротство и в вину ненавистного барона Вайсдела, делающегося час от часу все более омерзительным для нее. Забыв от осторожности, Мейбелл широко распахнула дверь кабинета, и с порога обрушилась с упреками на барона Вайсдела.

— Как, сэр Эразм, вы отравили моего отца и ничуть не раскаиваетесь в этом⁈ — закричала она, заливаясь слезами от горя. — Что вам сделал мой несчастный отец, за что вы убили его? Я никогда не хотела быть вашей женой, а теперь и подавно не стану ею! Я непременно сбегу из вашего дома, и буду всем встречным рассказывать о вашем диком гнусном преступлении! Земля будет гореть под вашими ногами, и вам не избежать заслуженной кары за это убийство!