Книга Возлюбленная распутника, страница 258 – Виктория Воронина

Изловчившись, граф Кэррингтон нанес в правую руку Черчилля «riverso» — усиленную разновидность укола, который наносится поверх шпаги врага. Герцог Мальборо вскрикнул, и выронил свою шпагу. Секунданты бросились к нему; рана оказалась серьезной и дуэль была окончена. Альфред отсалютовал шпагой поверженному противнику и поблагодарил секундантов за их содействие в деле чести. Затем, не теряя больше ни секунды, он уселся в свой экипаж и велел кучеру мчаться домой, в душе моля бога, чтобы Мейбелл еще спала до его возвращения.

Мейбелл проснулась, когда солнце начало всплывать над горизонтом. В своих ногах она почувствовала теплый клубок — это Моул уютно устроился в другом конце ее кровати. Молодая графиня Кэррингтон невольно улыбнулась, нежно погладила своего пушистого любимца по его шелковой спинке и тут же тревожно оглянулась, не замечая ни малейшего признака присутствия мужа.

— Фред, — позвала она дрожащим от волнения голосом. Ответом ей была тишина. Мейбелл быстро схватила серебряный колокольчик, лежащий у изголовья ее постели и потрясла им. На зов немедленно явилась горничная.

— Летти, где мой муж? — быстро спросила ее хозяйка.

— Не знаю, миледи. Он еще не показывался, — виновато ответила девушка.

Еще больше заволновавшись, Мейбелл накинула на себя домашнюю мантию и поспешила в комнаты Альфреда. И, как только она вышла в коридор, дверь в нижнем холле отворилась,и в помещение стремительным шагом вошел граф Кэррингтон. С одного взгляда, брошенного на него, Мейбелл поняла, что он все же ослушался ее и участвовал в дуэли с Джоном Черчиллем, но этот поединок закончился для него благополучно. Не помня себя от счастья, она бросилась к любимому мужу и обняла его за шею.

— Фред, дорогой, ты жив! — радостно выдохнула Мейбелл, не сводя с него своих влюбленных глаз. Граф Кэррингтон крепко обнял ее, и, зарывшись лицом в ее душистые волосы, прошептал:

— Да, любовь моя. Не волнуйся, теперь все будет хорошо!

— Но ты ранен! — испугалась молодая женщина, увидев на его боку расплывшееся окровавленное пятно.

— Это пустяки — легкий порез, — засмеялся Альфред Эшби. — Вот кто действительно находится в плачевном состоянии, так это сэр Черчилль.

Он был прав, герцог Мальборо потерял много крови, и его домашнему врачу с трудом удалось остановить кровотечение. Джон Черчилль лежал в кровати, мучаясь как от острой боли, так и от слабости и мучительного сознания своего поражения. В довершение бед, кто-то из лизоблюдов из домашней челяди доложил его жене о его происшедшей дуэли с графом Кэррингтоном, и герцогиня Мальборо, пылая праведным гневом, ворвалась в его спальню.

— Вот твоя благодарность, Джон, за мои усилия, которые я прилагала для продвижения твоей карьеры! — воскликнула она. — Ты открыто волочишься за леди Эшби и, в довершение моего позора, затеваешь дуэль с ее мужем⁈ Теперь во всех лондонских гостиных будут надо мной потешаться за то, что я ничего не значу для тебя.

— Это не так, дорогая Сара, — слабо запротестовал Джон Черчилль. — Ну как ты не поймешь, что мужчина по-разному любит жену и любовниц. Любовницы появляются и исчезают, а жена остается. Я могу увлечься хорошеньким личиком леди Эшби, но тебя я люблю несравненно больше; семья для мужчины — это святое, несмотря на его невольные увлечения.