Книга Возлюбленная распутника, страница 219 – Виктория Воронина

Карету сопровождали шесть лакеев, одетых в ливреи красного цвета, а еще один,весь в белом, нес белый жезл. Он ехал впереди кареты, предупреждая о приближении королевского министра, и толпа расступалась при его появлении. Пара самых крепких лакеев ехала сзади на лошадях, остальные тряслись на запятках и сидели рядом с кучером.

Через час карета графа Кэррингтона выехала на Кэмомайл-стрит, и свернула на узкую улочку, где стояли гостиницы для постояльцев среднего класса. Так как она оказалась несколько узкой, большой позолоченный экипаж немного не доехал до места назначения. Плотно укутанный в темный плащ лорд Эшби вышел из кареты и, взглядом определив по вывеске с изображением лебедя нахождение нужного ему заведения, пошел к ней в сопровождении одного лакея.

В холле за стойкой находился хозяин «Золотого Лебедя», и граф Кэррингтон направился к нему.

— Где находится комната Чарльза Трентона, любезный? — отрывисто спросил он у него.

Тот, с первого взгляда определив в посетителе важную особу, низко поклонился ему и угодливо доложил:

— На втором этаже, милорд. В последней комнате коридора справа, милорд.

Еще собеседник Альфреда хотел добавить, что молодой человек в данный момент находится с дамой, однако неприступный вид графа Кэррингтона не располагал к излишней откровенности. Граф только кивнул головой в знак понимания и начал подниматься по лестнице наверх.

Начало смеркаться, но в помещении было еще довольно светло, чтобы найти нужный номер. Лорд Эшби подошел к последней дубовой двери и хотел постучаться в нее, но звук слишком знакомого ему женского голоса заставил его застыть на месте. Альфред замер, не в силах поверить в то, что Пэнси, его невеста Пэнси сейчас находится в спальне другого молодого человека, который якобы болен, и они, под аккомпанемент скрипа старой кровати громко смеются над тем, как ловко им удалось его провести и наставить ему рога еще до свадьбы. По иронии судьбы эти молодые люди, которые не видели от него ничего, кроме добра, отплатили ему самой черной неблагодарностью, обманув его доверие без малейшего зазрения совести.

Скоро их фривольная, малоосмысленная болтовня развеяла остатки иллюзий Альфреда Эшби, показав, что ни Пэнси, ни Чарльз не испытывали к нему ни малейшей привязанности, и использовали его доброту лишь для того, чтобы как можно сильнее уязвить и опозорить его. Альфред слушал их, изовсех сил стиснув зубы, и постепенно в нем все больше возрастало желание преподать этим испорченным юноше и девушке такой жесткий урок, которого они не забудут до конца своей жизни. Он ничего не имел против веселья молодежи, но не желал допустить, чтобы они веселились за его счет.

Не потрудившись открыть рукой дверь, граф Кэррингтон в гневе вышиб ее ногой и ворвался в номер Чарльза, стремясь поскорее добраться до преступной парочки. При виде его Пэнси испуганно пискнула и накрылась с головой одеялом, словно оно обладало чудодейственным свойством перенести ее за сотни миль от места ее грехопадения. Чарльз ошарашено уставился на своего разъяренного патрона, не в силах поверить в его присутствие. В его растерянных глазах читалась одна мысль — кто выдал его с Пэнси графу Кэррингтону?

Лорд Эшби черной тенью неотвратимо надвигался на него, и когда вплотную приблизился, то с угрозой произнес, демонстративно не замечая рядом с ним сжавшуюся от страха девушку: