Книга Возлюбленная распутника, страница 175 – Виктория Воронина

По лицу оскорбленного ее словами Джона Черчилля мелькнула странная улыбка.

— Я бы посоветовал вам быть со мной более осторожной в обращении, милая Мейбелл, — предостерегающе проговорил он. — Обстоятельства складываются таким образом, что вам, возможно, еще не раз понадобится моя поддержка.

«Да я ни за что не обращусь за помощью к этому презренному человеку!» — запальчиво подумала девушка. Но в душе она признавала, что несколько перегнула палку в выражении своейнеприязни. Герцог Мальборо становился чуть не ключевой фигурой при королевском дворе, и ссориться с ним было, по меньшей мере, неразумно.

— Я сожалею о своей несдержанности, милорд, — пробормотала она, разглядывая кончики своих туфель.

— Пустое, красавица моя, — облегченно рассмеялся Джон Черчилль, довольствуясь даже вынужденным ее извинением. — Вы всегда можете рассчитывать на мою снисходительность.

— Джон, я хотела бы знать, известно ли вам что-нибудь о моем друге Джордже Флетчере? — спросила девушка, стремясь изменить тему неприятного для нее разговора. — Я знаю, что он собирался ехать к вам для переговоров.

— Флетчер был серьезно ранен в стычке с якобитами возле Ноттингема, — сообщил ей герцог Мальборо. — После выздоровления он непременно отправится в Лондон, и вы сможете услышать рассказ о его приключениях из его уст.

— Что ж, буду ждать его приезда, — сказала Мейбелл, невольно расстроенная ранением Флетчера. В эту минуту она поняла, что по-настоящему соскучилась по этому преданному ей молодому человеку. Но девушка не стала задерживаться возле неприятного ей герцога Мальборо, чтобы расспросить подробности ранения Джорджа, и поэтому она решительно попрощалась с своим собеседником. — Теперь прошу простить меня, милорд, мне нужно ехать.

Через полчаса Мейбелл вернулась в Сент-Джеймский дворец, и он показался ей как никогда прежде безлюдным и унылым. Представив себе, как сейчас одиноко и страшно Марии Моденской, девушка поспешила в покои королевы, желая поддержать также и ее. Ее догадка подтвердилась, возле заплаканной жены Якова Второго находились только две дамы — Анна Монтекукули и мадам Мольца, которые приехали вместе с нею из Италии. Английские леди полностью отсутствовали, и Мария Моденская была рада появлению фаворитки своего мужа. Для нее было что-то обнадеживающее в том, что нашлась англичанка, которая не покинула ее и ее мужа в эти дни, когда предательство английских придворных сделалось массовым явлением.

— Леди Уинтворт, у вас есть какие-нибудь новости о моем супруге? — спросила королева, и от глубокого волнения итальянский акцент сделался еще более заметным в ее речи.

— Да, ваше величество, парламентарии предложили королю соглашение, по которому он сохраняет за собой английский трон, если ваша семья примет англиканское вероисповедание,— с глубоким поклоном сообщила королеве Мейбелл.

Мария Моденская страшно побледнела и воскликнула:

— О нет, я никогда не соглашусь на это кощунство!

— То же самое сказал король, ваше величество, — поспешила добавить Мейбелл. — Его невозможно заставить отречься от своей веры.

— Мой супруг поступил так, как он должен был поступить, и я горжусь им — облегченно произнесла Мария Моденская. Но она тут же снова залилась слезами: — Но, бог мой, что теперь со всеми нами будет⁈ Свергнутые короли долго не живут, я знаю. Этой революции не было, если бы его дочери не встали на сторону его врагов. Ну почему принцессы так поступают, неужели они не понимают, что таким поведением они убивают своего отца⁈ Это же против бога, против природы, против всех человеческих законов и человеческих чувств.