Онлайн книга «Возлюбленная распутника»
|
Путешественники потревожили также стаю чаек, сидящих на берегу. Чайки сорвались с места и поднялись в воздух, описывая беспорядочные круги. Их полет длился недолго. Стоило карете Мейбелл проехать, и стая снова устремилась к гостеприимной земле. Начался прилив, и вода стала наступать на берег. Она принялась жадно поглощать сушу, крутясь и пенясь; море быстро заполнило небольшие ложбинки в песке. Еще минуту назад илистые отмели были сухими, а теперь они скрываются под водой, которая темной мокрой змеей вползает на берег — извивается и пузырится, образуя на границе с землей светлую кромку пены. Граф Кэррингтон стоял на берегу и наблюдал весь этот спектакль — с криками чаек, набегающими волнами и ветром, гоняющим морскую голубизну. В тюрьме он отвык от такого зрелища, и теперь жадно вбирал в себя мощь стихии, колыхающую морскую гладь — мили и мили бледно-серого цвета. Солнце неторопливо опускалось за горизонт, и его лучи мягко скользили на бледно-сиреневой морской поверхности. Золотые облака громоздились над краем моря и медленно, словно сказочные галеоны, наползали на сушу. Среди них маячил в отдалении вполне реальный парусник «Веселый Сарацин», нанятый Джорджем Флетчером. Он ждал своих последних пассажиров, чтобы отплыть по направлению к Уэльсу. Как только зоркие глаза Мейбелл углядели знакомую фигуру графа Кэррингтона, весь остальной мир перестал для нее существовать. Она, с трудом дождавшись остановки кареты, быстро соскочила с ее подножки и кинулась бежать к любимому, подобрав свои пышные юбки. Высокие каблуки ее изящных туфель увязали глубоко в мокром песке, но Мейбелл совершенно не замечала этого. Задыхаясь от счастья, она летела словно птица, боясь упустить хотя бы мгновение столь горько выстраданного свидания. Но граф Кэррингтон не сделал ни одного шага ей навстречу. Более того, когда Мейбелл, подбежав к нему, нетерпеливо протянула к нему свои изящные руки, моля этим жестом об жарком любящем объятии, он с раздражением посмотрел на нее и гневно сказал: — Наконец-то вы соизволили появиться, леди Мейбелл! Право, могли бы не трудиться, предпринимая столь далекую и утомительную поездку ради разговора со мною. Признаться, я уже вычеркнул вас из своих планов на будущее. Мейбелл оторопела. Совершенноне этих жестоких слов она ожидала услышать от своего возлюбленного, который неделю назад осыпал ее в тауэрской тюрьме поцелуями и признаниями в любви. Сердце девушки болезненно заныло — в голове неизбежно завертелась мысль, что Альфред все-таки узнал об ее связи с королем Яковым. Она беспомощно посмотрела на подоспевшего к ним Джорджа Флетчера, но лицо молодого человека было до того непроницаемым, что она не могла угадать выдал ли он ее тайну Альфреду. Чуть не плача, Мейбелл снова повернулась к своему непреклонному любовнику, и дрожащим от волнения голосом произнесла: — Альфред, позволь мне все тебе объяснить. Я не так перед тобой виновата, как это может показаться… — Да, Мейбелл, попробуй придумать какую-нибудь хитрость, рассказывая, какое непреодолимое препятствие помешало тебе снова навестить меня в тюрьме, — саркастически сказал граф Кэррингтон. Мейбелл облегченно перевела дух, поняв, что Альфред вменяет ей в вину. — Дорогой, это такой пустяк! — воскликнула она. всплеснув руками от избытка чувств. — Я не могла раньше увидеться с тобою, но поспешила к тебе, как только узнала о твоем освобождении. |