Книга Непристойные уроки любви, страница 84 – Амита Мюррей

Наклонив голову, он закрыл ее губы своими. Он словно пил из ее рта, почти что сердито. Когда он отстранился, Лайла вся текла, биение пульса между ног сводило ее с ума. Но она еще не договорила.

– Я не была ничьей любовницей, Айвор. У меня ни с кем не было отношений. Но вы… вы будете не первым моим мужчиной…

– Я вас не спрашивал об этом, Лайла. Мне не нужно это знать. Вы готовы…

Он не закончил вопрос. Но в этом и не было необходимости.

– Да, Айвор, да!

Он взял ее за руку и поднял с дивана. Поставил экран перед камином, задул свечи в комнате и прихватил с собой канделябр.

Когда они поднялись по лестнице в его спальню, Лайла почувствовала, что ей трудно дышать. А когда он потянулся к ней и привлек ее к себе, она не знала, чью дрожь ощущает – свою или его.

Никогда еще она так остро не переживала близость к нему, эта близость испепеляла, но этого было недостаточно.

Она стянула с него рубашку и спрятала лицо на его груди, вдыхая мускусный запах так, словно задохнется, если не сделает еще одного вдоха. Затем подняла голову, чтобы поцеловать его.

Айвору пришлось расстегнуть с миллион пуговиц на ее платье, и она торопливо помогала ему; их пальцы все время переплетались, подстегиваемые нетерпением. Наконец платье с тихим шелестом упало на пол, но это было не единственное препятствие. А еще нужно было раздеться ему – и все это сопровождалось лихорадочными поцелуями.

И вот они уже были в постели – нагие.

Она хотела обвиться вокруг него и никогда больше его не отпускать. Его губы побывали везде. На ее животе, в ложбинке у шеи, под мышками, между грудями. Он жадно ласкал ее, словно всю жизнь ждал только этого. Когда он приник к ее соскам, она захотела, чтобы его губы там и остались, но и терпеть эту сладкую муку было невыносимо. Она стонала и извивалась, но он пригвоздил ее к постели. Его губы снова слились с ее губами.

– Сейчас, пожалуйста, Айвор, сейчас… – прошептала она, раздвигая ноги. И тут же ощутила твердость, таящуюся под шелком. Ощущение заставило ее застонать. У обоих перехватило дыхание.

Он начал двигаться, сначала медленно, у основания, а затем погружаясь все глубже в обволакивающую влагу. Он не торопился, как будто проверял, готова ли она принять его.

Она крепко стиснула его ногами.

Теперь он был так глубоко, словно хотел открыть в ней еще одно измерение, а потом еще и еще одно. Добираясь до все более потаенных глубин, находя бесчисленные зияющие колодцы, он проваливался все глубже. Его губы приникли к ее губам, их дыхание смешивалось.

– Я хочу тебя, – сказал он, – всю тебя. Всю тебя, Лайла.

Тут он опустил руку вниз, просунул ее между их телами. Лайла содрогнулась, она почти кричала.

Он заставил ее содрогнуться еще раз, и еще, и вот она уже задыхалась, издавая странные звуки.

В самое последнее мгновение, когда она еще извивалась в сладостных конвульсиях, он отпрянул и излился ей на живот.

А дальше они целую вечность лежали рядом, не шевелясь, впитывая запах друг друга.

На утро после Воксхолла Айвор первым делом отправился к кузине. Тиффани согласилась увидеться с ним – это его удивило, – но когда дворецкий проводил его в парадную гостиную, а не в салон, где Тиффани обычно встречалась с близкими ей людьми, она была холодна как лед. Подбородок высоко вздернут, взгляд отрешенный, и даже носик ее казался острее, чем обычно. Айвор еще никогда не видел кузину такой. По натуре она была легкой и своих чувств не прятала. Айвор вновь попытался объясниться, представить другой вариант событий, но она еще больше ополчилась на него.