Книга Непристойные уроки любви, страница 86 – Амита Мюррей

У Айвора редко выдавалась свободная минута. Каждый день они с Гектором совещались. Айвор связался с адвокатом, справедливо полагая, что в нем возникнет потребность, если Сунила поймают. Также он занимался делами поместья, ездил к своим банкирам – взять ссуду на кое-какие усовершенствования, встречался с деловыми партнерами – кофейными инвесторами. Пару раз он заехал к Джексону побоксировать. Однако мысли его всецело были заняты Лайлой.

Даже когда он занимался другими делами, он думал о ней и весь день только и ждал, когда можно будет навестить ее. В свободные вечера, когда салона не было, она приезжала к нему сама. Айвор отпускал слуг, и Лайла устраивалась в гостиной, забравшись с ногами на диван. Она была мягка и уступчива, и они оба старались избегать щекотливых вопросов. Что ж, так им хотелось, и ничего дурного в этом не было. Они болтали на самые разные темы. Айвор подробно рассказывал ей о поместье, о фермерах и их характерах, о своем поверенном, главной заботой которого, похоже, было сопротивляться любому нововведению, которое он задумывал, а если Айвор шел на попятный, поверенный начинал оспаривать уже это решение, обвиняя хозяина в отсталости и старомодности. Рассказал он и о своих оксфордских друзьях и преподавателях. О кузине со стороны матери – у той были трехлетние близняшки: кошмарные маленькие чудовища, вертевшие Айвором, как им хочется.

Она же рассказывала ему о салоне и о своих гостях. Айвор был весьма впечатлен тем, как она ведет дела, как следит, чтобы все делалось должным образом. Ему помогал в делах поверенный, а за советом он всегда мог обратиться к дяде Артуру. У него были стабильные счета в банках, страховка на черный день, и его положение в общество облегчало его деятельность. А еще у него была уверенность в себе, подкрепленная статусом нескольких состоятельных поколений.

У Лайлы не было ничего. Никто не оказывал ей поддержку, и она всего добивалась сама, учась на практике, методом проб и ошибок. На плаву она держалась при помощи своего исключительного упрямства. Айвор был восхищен, и ему хотелось узнать о ней как можно больше. Его интересовало все, и Лайла сначала нехотя, стесняясь, рассказала ему о своей жизни. Он спросил об Энни Куинн, матери Мэйзи, и Лайла созналась, что до сих пор чувствует невыносимую вину за то, что произошло, и, похоже, вина эта будет преследовать ее всю жизнь. Рассказала она и о Саре Марли, пустой и вздорной женщине, которая по непонятным причинам приютила побочных детей своего мужа. Айвора радовало, что Лайла ничего не утаивает – радовало, но вместе с тем и поражало, и даже пугало до безумия, потому что он еще никогда и ни с кем так не сближался. Иногда чувство возникшей близости переполняло его настолько, что инстинкт требовал отстраниться.

Но Лайла не допускала отстранения. Стоило ему высказаться о чем-либо поверхностно или проявить холодность, она принималась задавать вопросы, стараясь добраться до самой сути. Ей словно требовалась его душа – на меньшее она была не согласна.

Однако ни Лайла, ни Айвор не могли открыться полностью. Он не мог себя заставить говорить о родителях, а она мало говорила о сестрах. Когда Айвор поднял эту тему, она ответила:

– Ну, знаешь, у нас все было… как обычно бывает между сестрами. Как в любой семье.