Книга Непристойные уроки любви, страница 54 – Амита Мюррей

Ей хотелось, чтобы ее тон был спокойным, словно то, что произошло между ними, не более чем каприз, который ничего не значит. Но дрожь в голосе скрыть не удалось.

– Вы его видели раньше? – спросил Тристрам.

Его голос не дрожал. Словно он был также намерен изображать спокойствие. Или и вправду был спокоен. Возможно, для него это действительно ничего не значило. Возможно, для него она была лишь одной из многих. Никаких теплых чувств он к ней не испытывал. Более того, он ненавидел ее, так как считал, что она была любовницей его отца.

Лайла прислушалась к себе. Внутри все горело огнем, однако ее бил озноб. О чем она только думала, когда поддалась ему?

– Нет, – ответила она на вопрос Тристрама, – но его видела Мэйзи и описала мне. Сказала, что этот человек следит за ней и Сунилом.

Карета ехала быстро и уже не подпрыгивала на булыжниках. В тусклом свете Лайла видела, что Тристрам хмурится. Теперь все его мысли вновь вращались вокруг незнакомца, и дыхание было ровным.

– Что ж, это объясняет, почему в трактире оказался сыщик, – сказал он.

– Думаете, кто-то сообщил ему, где может быть Сунил?

Тристрам подумал.

– Да, скорее всего. Сыщик высматривал его. Почему в трактире? Почему сегодня? А если он шел за нами по пятам, то почему не забрал Сунила сразу же? Почему он вошел в трактир вскоре после нас? Кто-то несомненно сказал ему, где находится Сунил. Кто-то, кто, должно быть, следил за парнем.

Лайла молчала: она ощутила внезапную усталость. Сначала этот спектакль в трактире, а потом приступ страсти, который все еще давал о себе знать.

– Не понимаю, кто это… Какая-то бессмыслица.

Тристрам выдержал долгую паузу.

– Единственное объяснение, что это и есть настоящий злоумышленник, напавший на Тиффани, или же он как-то связан с ним. В его интересах, чтобы сыщики арестовали Сунила.

Лайла выпрямилась на сиденье.

– Не надуманно ли ваше предположение?

– Не знаю, может быть.

Она схватила его за рукав.

– А если не надуманно, Айвор? Что, если кто-то и вправду следит за ними с вполне определенной целью? – выпалила она и замерла.

Они оба замерли. Это было больше, чем представление в трактире, больше, чем поцелуи, и даже больше, чем то, что только что произошло в карете. Этот ее непроизвольный жест, инстинктивный порыв в минуту смятения, слетевшее с ее губ имя, словно они давно знают друг друга и давно близки, – все это заставило их оцепенеть. Тристрам глядел на свой рукав. Он не хмурился. Его лицо выражало… оно не выражало ничего.

Лайла забилась в угол кареты, мечтая оказаться где угодно, но только не здесь. Отвернувшись от Тристрама, она стала смотреть в окно, хотя там ничего не было видно.

Остаток пути они провели в молчании.

Когда карета остановилась на Брук-стрит, Тристрам проводил Лайлу до дверей ее дома. Лайла чувствовала сковывавшую неловкость. Тристрам снова был Тристрамом: ни мрачности последних минут в карете, ни веселости, как в трактире и проулке до появления незнакомца. Он взглянул на Лайлу – выражение его глаз невозможно было разгадать, – словно пытался прочесть ее мысли. Прежде чем она успела что-либо сказать, прежде чем успела придумать, что можно было бы сказать, он взял ее руку и поцеловал. Короткий, прохладный поцелуй, и ничего более.

– Продолжим разговор об этом завтра, – только и сказал он и направился к карете.