Книга Непристойные уроки любви, страница 14 – Амита Мюррей

Из-за него! Из-за него она не смогла убедительно соврать, спасая свою единственную подругу.

Однако даже сейчас она не могла сказать, какшкатулка оказалась в комнате Энни.

Сара Марли могла совершить такую подлость, но у нее не было на то причин. Если бы она хотела избавиться от Энни, то просто выгнала бы ее. Могли ли это сделать другие слуги? Но зачем? Царящую в доме атмосферу трудно было назвать счастливой и спокойной. Все подозревали друг друга в чем-то. Сара это поощряла, и кто-то из слуг мог подставить Энни.

Если бы только Лайла могла поговорить об этом с Аньей и Мирой… Но она не могла. Потому что они не общались. И не только потому, что зрелище, от которого Лайла чуть не задохнулась: лицо Энни, ревущая толпа, жаждущая увидеть, как вздернут воровку, изменило ее, сделало замкнутой, по крайней мере в то время. От сестер она все больше отдалялась по другой причине. Невозможно было навести мосты через ядовитые омуты вражды, которые пролегли между ними. Им не достало отваги держаться вместе в доме мачехи, и теперь это было для нее кровоточащей раной.

Было и еще одно обстоятельство. Когда их привезли в Лондон, они невольно стали играть в игру Сары Марли. В игру, суть которой ускользала от Лайлы. Зачем, в конце концов, женщине, лишенной материнских инстинктов, было привозить девочек из Индии? Она едва заботилась о Джонатане, собственном сыне. Интерес к нему она демонстрировала лишь тогда, когда ей что-то было от него нужно, например помучить девочек. В остальном она не проявляла к нему почти никаких чувств. Так зачем же они были ей нужны? Просто чтобы издеваться? Но, разумеется, не было никакого смысла мучить незаконных дочерей покойного мужа, если она мучилась при этом сама, если это доставляло ей неудобство. Леди Марли отослала девочек в школу при первой возможности, однако за обучение требовалось платить. Почему она это делала?

Лайла подозревала, что ответа на эти вопросы она не получит никогда: время упущено. Сары не было в живых уже два года, и мотивы, которыми руководствовалась эта женщина, скрылись во тьме.

И еще при ее жизни между сестрами пролегла тьма. Эта тьма угрожала поглотить Лайлу, если она станет слишком пристально в нее вглядываться.

Ханна пожурила Лайлу, когда зашла в спальню и обнаружила, что та рассеянно перебирает свою одежду, – менее чем через четыре часа после того, как легла спать. Служанка уточнила, не отказалась ли госпожа от своего намерения посетить крысиную травлю, убедилась, что та тверда в своем намерении, как алмаз, и, вздохнув, смирилась. Когда Лайла спросила, может ли она сойти за мужчину, Ханна с некоторой долей иронии покосилась на ее пышный зад. «Тогда проституткой?» – услышав этот вопрос, служанка нахмурилась и покачала головой.

– Я что-нибудь придумаю, мисс. Не беспокойтесь. И лучше бы вам еще поспать. Я помню, вы говорили, что не собираетесь замуж и вам все равно, как вы выглядите, но от мешков под глазами ни мужчине, ни женщине проку нет. Что вас тревожит, мисс? Вы совсем извелись, сами на себя не похожи.

– Ничего. Меня ничего не тревожит, Ханна, – пробормотала Лайла.

Служанка раз-другой искоса взглянула на нее, но ничего не сказала. Пообещала найти, что надеть, и настоятельно посоветовала поспать еще.

Лайла написала короткую записку, вызвала лакея и попросила доставить ее по адресу, потом просмотрела свою корреспонденцию. Поклонники прислали записки и цветы. Генри Олстон написал: «Спасибо за очередной незабываемый вечер». Она вздохнула. Как же вытащить мальчишку из этой влюбленности? Огромный букет от Херрингфорда. «Я сожалею лишь о том, что нам с вами никак не удается уединиться». Боже милосердный… От одной мысли об уединении с Херрингфордом на нее накатывала тошнота. Благодарственная записка от Эннабел Уэйкфилд: «Ты знаешь, в каком состоянии находится мой брак. Твой салон для меня – приют отдохновения». Бедная Эннабел… И все же, прочитав ее записку, Лайла не могла удержаться от гордости. Что бы люди ни говорили о ней и ее «игровом притоне», салон и вправдубыл приютом отдохновения для мужчин и женщин, которые не могли расслабиться у себя дома. Эннабел была лишь одной из многих. На столике лежали и другие записки – она получала такие после каждого проведенного вечера. Оставив намерение прочесть их все, Лайла сдалась и стала мерить шагами комнату.