Книга Непристойные уроки любви, страница 112 – Амита Мюррей

Прокурор, имевший привычку бубнить себе под нос дежурные монологи, просто сообщил, что Джонатан Марли, граф Беддингтон, и мисс Тиффани Тристрам, дочь почтенного мистера Артура Тристрама, свидетельствуют: ласкар Сунил Мета, представший перед судом, жестоко напал на мисс Тиффани Тристрам в доме ее кузена мистера Айвора Тристрама и затем скрылся через окно. Человек неуравновешенный и опасный, он избежал быстрой поимки, ускользнув от умелого сыщика, который охарактеризовал Сунила Мета как человека опасного и склонного к побегу, и для блага общества от этого человека необходимо избавиться раз и навсегда. Короткое свидетельство Айвора о том, что никто не видел, как Сунил нападал на Тиффани, проигнорировали. Когда вбежали люди со светом, обвиняемый враждебно держал мисс Тристрам за руки. Естественно, единственным объяснением могло быть – это он на нее напал. И разумеется, лорд Беддингтон лично опознал обвиняемого. Он видел ласкара собственными глазами, поскольку был в числе гостей, бросившихся на помощь, когда мисс Тристрам закричала.

Услышав это, Айвор на секунду прикрыл глаза. Конечно же Джонатан Марли опозналобвиняемого, сделав его виновным. Судьба Сунила была решена.

Его приговорили к публичному повешению через три дня вместе с партией других преступников, как заведено правилами. Сунил был явно поражен, услышав дату. Айвор пристально глядел на него, пытаясь дать понять, что они его вытащат. Но Сунила, похоже, покинула всякая надежда. Айвор никогда еще не видел его таким. Сам Айвор бывал упрям и мрачен, Лайла – своевольна и темпераментна, Мэйзи могла от нахлынувших чувств разнести весь дом. Зато Сунил неизменно сохранял спокойствие, неизменно служил голосом разума. Но не сейчас.

* * *

По пути домой Айвор пытался стряхнуть с себя отчаяние. Несмотря на то что в суде его не ждало никаких сюрпризов и все прошло в точности так, как ожидалось, он был раздавлен. Он чувствовал, что не в силах сообщить Лайле Марли, что никак не сумел повлиять на исход заседания. Как бы ему хотелось одержать победу и сказать ей, что Сунил Мета спасен. Но сообщать о своей полной беспомощности…

Свернув на Беркли-сквер, он внезапно застыл на месте.

Человек, на которого он смотрел, взмахнул тростью.

– О, я надеялся, что встречусь с тобой.

– Неужели, сэр? – спросил Айвор, придав лицу непроницаемое выражение, которое всегда приберегал для общения с отцом.

Бенджамин Тристрам выглядел как обычно. Айвор подумал, что седины в волосах отца с каждой их встречей становится больше, и, похоже, с годами отец понемногу теряет свою крепкую мускулистую стать, однако он был недурен собой. От отца Айвор унаследовал широкие плечи и литые мышцы. Его синие глаза тоже были от отца – и широкое открытое лицо, хотя кожа более смуглым оттенком напоминала родственников по материнской линии. Отцовское лицо, однако, уже обмякло в области щек и подбородка. В молодую пору он был сильным мужчиной и до сих пол был полон сил, но уже терял свой внушительный вид. Начали сказываться годы ночных возлияний.

Айвор вздохнул. За долгие годы ненависть и злоба, которые он питал к отцу, переплавились в чувство, которое сам он называл равнодушием – возможно, приправленным раздражением. Но сегодня ему хотелось скрежетать зубами. И как только у отца получается столь удачно низводить его до уровня рассерженного четырнадцатилетнего недоросля?