Книга Алое небо над Гавайями, страница 10 – Сара Акерман

Барон положил на колени коробку с маласадас. Два он уже съел, вытер сахар с губ и крикнул, заглушая шум мотора:

— Красота, а?

С высоты пейзаж казался еще более сказочным.

— Как картина.

Выросшая в Хило, где песок был цвета черной лавы, Лана не сразу привыкла к белоснежным песчаным пляжам Гонолулу. Цвет воды здесь тоже отличался, был более насыщенным и пронзительно-синим. Впрочем, она больше не проводила много времени у океана. Ее жизнь превратилась в бесконечную череду приемов и ужинов, состязаний по поло, обедов, чаепитий и гостей. Все это входило в обязанности миссис Хичкок.

— Видели воскресные заголовки «Хило Трибьюн Геральд»? —спросил Барон.

Сейчас только и разговоров было, что про японцев.

— Муж принес газету. Страшно.

В выходные японцы могут нанести удар.

— Волосы дыбом от этих новостей, особенно учитывая, как близко мы к Пёрл-Харбору^[12]. Я в последнее время летаю и высматриваю что-нибудь подозрительное.

— Но их, кажется, больше интересуют Филиппины или острова Ост-Индии, — заметила Лана. Она наслушалась разговоров Бака и его армейских товарищей; те до поздней ночи спорили, как поступит Япония, и пытались предвосхитить ее следующий шаг.

— Не будьте так уверены.

— Почему вы так думаете?

Он пожал плечами.

— Да просто здравый смысл. Взгляните на наше расположение на карте. Прямиком посреди Тихого океана, на полпути между Токио и Америкой. Идеальная стратегическая база. А поскольку Рузвельт в том году вывел отсюда весь Тихоокеанский флот, мы стали легкой мишенью.

— Да только дурак сюда сунется, — пробормотала она, вспомнив внушительную флотилию линкоров в гавани.

— Или смельчак.

Ей и так причин для беспокойства хватало, а еще японское вторжение — нет уж, не будет она сейчас об этом думать. Она вновь залюбовалась раскинувшимся внизу пейзажем. Они миновали кратер Коко-Хед и теперь летели над проливом Каиви. Океан внизу покрылся белыми барашками; ветер усиливался. Лана потуже затянула на бедрах ремень. Все равно белое платье уже безнадежно помялось.

— И давно вы работаете пилотом? — спросила она, боясь услышать ответ. В то же время ей надо было знать.

— Девять лет.

Она отодвинулась, чтобы получше его рассмотреть.

— Погодите — а сколько же вам лет?

— Двадцать четыре. Выгляжу молодо, знаю, но лучше выглядеть моложе своих лет, чем старше, как считаете? — с вальяжной улыбкой ответил он.

Ее плечи расслабились, и она выдохнула, хотя сама не замечала, что задерживала дыхание. Барон протянул ей коробку с пончиками, и она взяла один. Утром у нее совсем не было аппетита, она не позавтракала, а теперь вдруг поняла, что сильно проголодалась.

Небо прояснилось, и теперь они летели навстречу утреннему солнцу, золотившему гребешки волн паутинкой прозрачных лучей. Она понимала, за что люди так любили Гавайи. Самолет шел ровно, пока они не подлетели к Калопапа; там началась болтанка. Она нервно покосилась на Барона.

Тот смотрел прямо перед собойи ничуть не волновался.

— Расслабьтесь, это так, ерунда, — бросил он.

Когда они подлетели близко к полоске земли, где располагалось поселение Калопапа, она заметила среди утесов извилистую ослиную тропу. Вдруг вспомнилось случившееся двадцать лет назад; тогда ее впервые охватило странное предчувствие, и воздух накалился, предвещая беду.

Однажды утром в третьем классе ее одноклассница, гавайка Меле, пришла к школу с розовым пятном на щеке. Ребята стали дразниться, а Лана испугалась. Все знали, что значило это пятно. Кто-то из учителей, должно быть, сообщил куда следует, и после обеда пришли двое мужчин в костюмах и увели Меле. Прошло несколько дней, потом недель; по утрам перед уроками Лана высматривала в толпе длинные толстые косы. Но Меле так и не вернулась.