Книга Последние невесты Романовых, страница 189 – Клэр Макхью

– Но устраивать царскую свадьбу в частном порядке? En famille?^[107]Это ведь полный абсурд!

– Да, согласен, это абсурдная идея, ее поддерживает только Минни. Она беспокоится, что Ники иначе не справится.

– Моя бедная сестра! А что говорит Алики? – тихо поинтересовалась Александра, жена Берти.

– Она сделает все, что пожелает Ники. Твоя племянница остается удивительно сдержанной в отличие от нашего нового монарха.

Берти вздохнул и покачал головой. Когда Ники и Алики в августе гостили в Сандрингеме, они, как ему показалось, были безумно влюблены друг в друга. Это было заметно хотя бы по тому, что они постоянно выскальзывали наружу и пропадали на несколько часов. Луиза и Мод называли их «влюбленными пташками». Берти нашел Ники приятным молодым человеком, хотя и недостаточно зрелым, поскольку он слишком много времени проводил за пределами дворца, при этом мало общался с обычными людьми.

На вокзале, провожая Берти с женой, премьер-министр Великобритании Гладстон сказал:

– Ваше высочество, если случится худшее и царь умрет, мы должны держать его сына рядом с собой и подальше от кайзера.

– Мы с царевичем хорошо поладили этим летом, и я всегда смогу дать ему необходимые советы, – заверил Берти премьер-министра.

Однако какими именно должны быть его советы? Он этого не знал.

* * *

Мария Федоровна ожидала в темной, сырой гостиной Малого дворца. Когда Александра, супруга Берти, вошла, обе женщины бросились друг другу в объятия и разрыдались.

– Саша сказал мне, что я должна держаться… но как это возможно? – всхлипывала Мария Федоровна.

Все происходящее казалось почти нереальным. С одной стороны, Александр III был закоренелым реакционером, суровым правителем. С другой – любящим мужем, преданным отцом и к тому же неожиданно ласковым шурином. Когда он и Берти вместе проводили отпуск в Дании, они нередко подшучивали над тем, как непросто быть женатыми на двух столь чувствительных сестрах.

Вошли Ники и Аликс. Берти поцеловал племянницу в обе щеки, невольно отметив: траурный черный цвет ей совсем не шел – ее лицо казалось болезненно бледным, а выражение – все тем же застывшим, как у мраморной статуи. Ники выглядел явно подавленным и, казалось, только и мог, что повторять:

– Дядя Берти, как я справлюсь? Я ничего не понимаю в управлении страной…

– Ты научишься, мой мальчик. Обязательно научишься. Но всему свое время. Что с похоронами? Все уже решено?

– Пока нет… Мои дяди не могут договориться…

– Твои дяди, Ники, возомнили себя хозяевами положения, и это в корне неверно, – резко вставила Аликс. – Им недостает должного уважения – ни к новому царю, ни к великому князю Владимиру.

Ее слова, сказанные твердо и без колебаний, прозвучали куда весомее, чем робкие оправдания Ники.

– Где они сейчас? – спросил Берти.

– В церкви. Сегодня утром мы перенесли туда папу, – ответил Ники.

– Проводите меня к нему.

– Может, прежде мы могли бы поговорить о…

Ники осекся и бросил тревожный взгляд на Аликс.

– Ники надеется, что мы поженимся здесь. Сегодня вечером. Или, в крайнем случае, завтра, – спокойно пояснила она.

Берти покачал головой:

– Боюсь, это было бы слишком поспешным решением.

– Почему? – удивленно спросила Аликс.

– Свадьба царя – это акт государственной важности. Она должна пройти в столице, в должной обстановке, с соответствующим протоколом и кругом приглашенных. Этого ждет народ.