Книга Последние невесты Романовых, страница 18 – Клэр Макхью

Когда они вернулись в дом, они застали Викторию, которая вместе с другими детьми ждала, чтобы их представили Фрицу. Тот двинулся вперед, чтобы приветствовать их, Элла же, напротив, отступила на шаг назад, чтобы ее старшая сестра заметила, как она закатывает глаза.

– Я даже не могу решить, что во Фрице мне нравится меньше всего, – призналась она Виктории на следующий вечер, уже после того, как принц откланялся и уехал. – То, какой он скучный, или же то, как в редкие моменты оживления он повторяет банальные вещи.

Виктория улыбнулась:

– А я заметила, что Тайрус ему пришелся по душе. И он Тайрусу – тоже.

– Собаку легко полюбить. Равно как и понравиться собаке.

– Я также заметила, что он все время смотрел на тебя. Он явно не остался к тебе равнодушен.

– Ах да, именно об этом я всегда и мечтала – чтобы мой будущий муж отличался хотя бы отсутствием безразличия.

Виктория рассмеялась. В последние дни она все чаще пребывала в хорошем настроении: Папа наконец дал согласие объявить ландтагу о ее намерении выйти замуж за Луи и обсудить ее приданое.

– Я говорю совершенно серьезно, – продолжила Элла. – Разве можно жить, довольствуясь одними лишь второстепенными вещами: едой, охотой и ленивыми заплывами по Оберзее?

– Нет, конечно, – ответила Виктория, все еще улыбаясь.

– И разве не странно, что у принца так ни разу и не возникло желания остановиться, оглядеться, задуматься – как он может внести свой вклад в устройство мира? А не только проводить дни в полном благодушии и пользоваться своими привилегиями, воспринимая их как должное.

– Да, все именно так! «Не титулы делают честь людям, а люди чтут титулы», – ответила Виктория. – Ты помнишь? Это цитата из Макиавелли, которую всегда цитирует дядя Лео.

Она упомянула младшего брата Мамы, которого все они очень любили и который часто приезжал в Дармштадт.

Виктория решилась спросить, в конце концов:

– Ты обсуждала Фрица с папой?

– Я поговорю с ним об этом завтра, – ответила Элла.

* * *

Элла нашла своего отца в его личном кабинете, маленькой комнатке в дальнем конце коридора, где всегда пахло трубочным табаком, виски и кожей.

– Я ждал тебя, моя любимая Элла! Что ты скажешь о юном Фрице? – Папа жестом указал Элле на стул, и она села.

– Он, совершенно очевидно, вполне приятный человек, – осторожно начала разговор Элла.

Папа улыбнулся:

– Приятный?

– Ну, скажем так: не неприятный.

Папа удивленно поднял брови и потянулся за трубкой.

– Я имею в виду, что Фриц кажется милым и добродушным, – поспешила продолжить Элла.

– И что же из этого следует? – Папа чиркнул спичкой, раскуривая трубку.

– Но я не могу представить, что проведу с ним всю свою жизнь, – завершила свое признание Элла с легкой дрожью в голосе. Она невольно подумала при этом: «Не сочтет ли Папа, что она проявила бестактность, заявив об этом после первого же, достаточно короткого знакомства?»

Однако ее отец выглядел невозмутимым. После короткой паузы он заявил:

– Я никогда не заставлю вас, мои дорогие девочки, выходить замуж против вашего желания. Я пообещал это вашей матери перед ее смертью…

Элла с облегчением кивнула.

– …Но юный Фриц показался мне таким замечательным парнем, – продолжил Папа.

– Он тебе нравится?

– Конечно! – заявил Папа, покачивая головой. – Это очень достойный кандидат в твои женихи.