Книга Дьявол внутри нас, страница 30 – Сабахаттин Али

Омер тоже хотел было вернуться в свою комнату, но спохватился, что его случайная встреча с Маджиде будет выглядеть нелепо, и направился к умывальнику. Он снял очки, чуть-чуть помочил лицо и вытерся полотенцем, которое успел завязать в жгут. Хотя во рту у него пересохло, попить он забыл. Вернувшись к себе в комнату, Омер долго стоял посреди нее. Он осознал, что вел себя перед девушкой глупо и выглядел перед ней смешно и даже жалко.

– Черт побери! Оказаться таким болваном! Я, наверное, уставился на нее, будто собираюсь ее съесть. Она, конечно, виду не подала, но, видимо, сильно рассердилась. Если бы я был девушкой, я бы презирал мужчин типа меня.

Он не смог спокойно сесть на тахту, а при мысли о том, что если он будет ходить по комнате кругами, то выдаст свое волнение, и это будет слышно у Маджиде в соседней, остался беспомощно стоять посреди комнаты. «Наша жизнь поистине невыносима от всех мелочей и пошлостей, которые ее наполняют!» – пробормотал он.

– Что это я! – одернул он себя и резко вышел из комнаты и спустился на первый этаж, к столу.

Стол, накрытый белой скатертью, уже был готов к завтраку.

В двери со стороны сада вошла Фатьма, вытирая об себя мокрые руки. Она держала эмалированную кружку с огромными зелеными маслинами. Она поставила кружку с маслинами рядом с тарелкой с медом.

– Садитесь, мой бей, наши поздно встают, – сказала она.

Омер решил, что если и сегодня уйдет, не повидавшись с хозяевами, родственники на него снова не обидятся, и спросил только:

– Дядя уже ушел?

– Нет, еще не вставал!

Значит, Галиб-эфенди совсем забросил дела. Он понял, что бесполезно являться в свою лавку на Яг-искелеси до утреннего намаза, и решил, что умнее будет спать подольше, доверившись совести своего шестнадцатилетнего мальчишки-приказчика.

Омер подвинул к себе табурет и сел. Фатьма налила ему чаю в белоснежную стеклянную чашку, стоявшую перед ним. Наверху послышался шум открываемой двери. Затем – чьи-то шаги.

– Наверное, это Семиха! – сказал Омер, пытаясь сохранить равнодушный тон голоса.

– Нет-нет, конечно! Кючюк-ханым^[20]встает не раньше обеда… Скорее всего, это Маджиде-ханым. Время идти на учебу. Вчера она не ходила. Они с хозяйкой навещали одну подругу в Кадыкёе. Но как же она пойдет сегодня?

Шаги продолжали слышаться сверху. Наверное, Маджиде надевала туфли. Фатьма наклонилась к Омеру и прошептала:

– Эти ее занятия песнями и музыкой. Разве можно туда ходить в такой день?

И, покачав головой, добавила:

– Ну а здесь что делать, в четырех стенах? Пусть прогуляется на свежем воздухе, ей станет легче… Так жалко девочку…

Маджиде спускалась по лестнице. На ней была спортивная юбка кирпичного цвета в зеленую клетку, кофейного цвета шерстяной свитер. На голове – такой же берет. Омер заставил себя посмотреть в ее сторону. На его лице появилось неловкое подобие улыбки.

Маджиде спускалась, слегка улыбаясь. В полутемной гостиной краснота глаз и бледность лица были не так заметны, она лишь выглядела немного поникшей.

Ее улыбка доставила Омеру невероятную боль. Не потому, что он считал неуместным улыбаться в такой момент… А потому, что нужно было быть слепым, чтобы не видеть, как эта девушка страдает. Однако эта девушка была такой сильной натурой, что даже горя своего окружающим показывать не хотела. Ее улыбка будто отталкивала всех, кто хотел бы приблизиться к ней. Омер сказал себе: «Кажется, я вот-вот впутаюсь в такую историю… Иншаллах, конец будет благополучным».