Книга Акушерка Аушвица. Основано на реальных событиях, страница 138 – Анна Стюарт

– Быстрее, – сказал тогда Филипп, хватая ее за руку и таща по ступенькам в собор.

Эстер уже не знала, был ли это счастливейший день ее жизни или самый несчастный. Этим вопросом она снова и снова задавалась в самые мрачные годы. Похоже, он будет мучить ее вечно. Стоило ли наслаждаться этим сладким счастьем, если отсутствие его причиняет такую боль? В лагере эмоции притуплялись – на первый план выходили чисто физические потребности. Но здесь, в Лодзи, где они встретились впервые, чувства не оставляли Эстер ни на минуту.

Она сунула руку в карман и вытащила письмо, найденное в спальне Аны на прошлой неделе. Нет, она не рылась в чужих вещах, да и к чему ей это. Она искала темную ленту, чтобы убрать волосы для работы, а письмо лежало прямо на туалетном столике, рядом со щеткой для волос. Но и тогда она не тронула бы его, если бы не печать на конверте: «Общество по розыску еврейских сирот». Устоять она не могла. Виновато прислушиваясь к каждому шороху в доме, Эстер вскрыла конверт.

Письмо оказалось от раввина Исайи Друкера, который ездил по Германии, разыскивая еврейских детей. Похоже, Ана попросила этого человека поискать детей с татуировками под мышкой, и он кого-то нашел. Пятерых, если быть точным, и это сверх тех трех, которых удалось найти во время предыдущей поездки. Но ни у кого на нежной коже не было номера 41400. Раввин приложил к письму фотографии, маленькие и расплывчатые, но достаточно четкие, чтобы разглядеть крохотные подмышки с вытатуированными ею номерами.

Эстер смотрела, смотрела, смотрела, пытаясь вспомнить, кто из матерей держал этих детей, когда она набивала зловещие номера на их мягкой младенческой коже. Все это было ради этого момента, когда после войны эти номера увидят и родители смогут разыскать своих детей. И некоторым это действительно удалось. Из письма было ясно, что Ана писала упорному раввину, что один ребенок – 51294 – действительно вернулся к матери в Белоруссию. Эстер изо всех сил старалась радоваться за эту семью, но чаще всего ей хотелось кричать и биться головой о стену от зависти.

– Мне так жаль, – шептала она, глядя в небо.

Над ней проплыло еще одно облачко, и она попыталась рассмотреть в нем Божию благодать. Нацисты повержены. Она слышала, что Ирму Грезе и Марию Мандель схватили и вместе со многими другими судили за их преступления. Их наверняка повесят. Они не заслужили такой милосердной смерти, но главное сейчас – это мир и воссоединение семей. Поводов для благодарности было много, но как же ей хотелось снова ощутить объятия Филиппа, сказать, что у них есть дочь, и начать совместные поиски Пиппы. Без Филиппа все казалось совершенно бессмысленным.

Она заставила себя отвлечься от облаков и посмотреть на больницу. Все небессмысленно. У нее есть работа, пациенты, коллеги и друзья. У нее есть Ана и новые «братья». У нее есть Лия. Через два дня после капитуляции Германии у Лии родился мальчик – он точно знал, что теперь в этом мире ему ничего не грозит. Лия вернулась на ферму Адама и послала за Аной. Но к тому времени, когда они с Эстер добрались до фермы на телеге Якуба, ребенок уже родился. Лия лежала с ним в постели, а Адам гордо за ними ухаживал.

– Только посмотрите! – восторженно восклицал он. – Посмотрите-ка, что она сделала!