Книга Письма из Пёрл-Харбора. Основано на реальных событиях, страница 101 – Анна Стюарт

Робин рванула вперед, чувствуя, как Зак бежит за ней, готовый обогнать, но им предстояло пересечь поле, и они не успевали. Словно в замедленной съемке, она видела, как кресло Эшли шатается, опрокидывается на одно колесо и падает на бок, подбрасывая ее.

– Эшли! О боже, Эшли!

Легкие горели, но она бежала быстрее, чем когда-либо, перепрыгнув шнур вдоль дорожки и упав рядом с сестрой, пока другие спортсмены объезжали их. Эшли лежала на дорожке, правая нога беспомощно запуталась в коляске, руки раскинуты, чтобы не упасть. Голова была опущена, и Робин прижала сестру к себе.

– Не волнуйся, Эшли, я тут. Я позабочусь о тебе, я…

Эшли перекатилась на спину и открыла глаза.

– Где болит?

– Везде, – простонала сестра, а затем одарила ее широченной ухмылкой. – Но кайф-то какой!

Робин покачала головой и с облегчением рассмеялась. Похоже, она была не единственной сестрой, в жилах которой текла огненная кровь их бабушки, и, нагнувшись, чтобы помочь сестре, она молилась, чтобы Джинни нашла такое же полезное применение своей неугомонной энергии. С робким трепетом Робин поняла: пора читать дальше.

1 декабря 1942 года

Джинни подошла к краю ангара и с надеждой выглянула наружу. Увы – из-за проклятого тумана погода все еще была нелетной. Она вздохнула, удрученно покачав головой, и повернулась к остальным девушкам. Погода в Хьюстоне, похоже, была такой же плохой, как в Англии, но не такой холодной. Она находилась здесь с первой группой новобранцев Жаклин, которых обучали военному делу в США, но ей казалось, что на их пути постоянно возникают препятствия, даже из-за этой проклятой погоды.

– Чертов гороховый суп, – проворчала она.

– Что? – воскликнули остальные.

Джинни оглядела их.

– Так в Англии говорят. Это значит густой туман. Думаю, у них там как-то странно варят гороховый суп.

– У них вся еда странная, – с чувством сказала Лили.

Джинни с сожалением улыбнулась подруге и вернулась к созерцанию неба.

– Пытаешься тучи силой мысли разогнать? – спросила Лили, обнимая ее.

– Пытаюсь.

– Если кто и может, то только ты.

– Ты слишком высокого обо мне мнения, дорогая. Я, как всегда, просто нетерпелива.

– Только потому, что знаешь свои возможности.

– Только потому, что мне не нравится ждать. У меня от этого все чешется.

Она засунула руки под куртку-бомбер и потерла их, словно они действительно чесались. Как всегда, от прикосновения к мягкой подкладке куртки, выбранной Джеком, у нее защемило сердце. Боже, как она скучала по брату. Его потеря стала самым страшным событием в ее жизни, и теперь она боялась потерять кого-то еще, кто стал ей так же дорог.

– От Чарльза слышно что-нибудь? – спросила Лили, словно прочитав ее мысли, что, вероятно, так и было – Лили была самым чутким человеком из всех, кого Джинни знала.

– Вчера получила письмо.

– Как он?

– Нормально. Сыт по горло. Говорит, хочет уже летать как следует. То есть в бою.

Она сглотнула желчь, подступавшую к горлу при этих словах Чарльза. Она понимала его, несомненно понимала. Не поэтому ли она сама оказалась в туманном Хьюстоне, чтобы внести вклад в победу своей страны? Но мысль о любимом, сражающемся с немецкими самолетами, как в тех кошмарах над Пёрл-Харбором, заставляла ее дрожать от страха.

– А ты что ему ответила? – осторожно спросила Лили.

– Сказала, пусть делает, что должен, но не лезет в лишнюю опасность. Сказала, что… я не могу выйти замуж за труп.