Книга Молох, страница 85 – Оксана Сергеева

Когда машина остановилась у того самого отеля, в котором они с Киром познакомились, Ева поняла, почему Скальский так рано увез ее из «Бастиона».

Они поднялись в тот же номер.

– Зачем мы здесь? – Войдя внутрь, она напряглась.

– Хочу, чтобы мы провели эту ночь здесь. Мне кажется, в твоем новом образе здесь тебе будет удобнее.

– Ты хочешь меня обидеть? Напомнить о чем-то?

– Нет, для самоутверждения у меня есть масса других способов. Хочу, чтобы остаток вечера и ночь мы провели в этом номере, в этой постели. Ты же помнишь, как всё было в прошлый раз?

– Прекрасно помню, – сказала она, тяжело вздохнув.

Не всё, что сохранилось в памяти о той ночи, было приятным.

– А я хочу, чтобы ты забыла. Или хотя бы, чтобы эти воспоминания ослабли, и не главенствовали над тобой. Твоя мама отдыхает, с ней всё прекрасно. Тебя не притащили сюда силой, не заставили прийти угрозами, и ты здесь не для того, чтобы продаться.

Кир выбил ее из колеи. Ева была растеряна и не знала, что делать.

Воспоминания постепенно стирались, выцветали, словно чернила на бумаге, но чувства и ощущения были еще остры как бритва и держали ее за нервы.

– Поиграть хочешь? – она улыбнулась,стараясь, чтобы улыбка не выглядела натянутой.

– Можно. Мы достаточно друг друга знаем, чтобы пообщаться, не вдаваясь в какие-то фантазии. У нас уже давно всё реально.

– Тогда надо было не отсюда начинать. С кабинета Евражки.

Там, в его блядском офисе, случилось самое первое и самое острое унижение, оттуда началось ее падение. У нее всё внутри вздрогнуло от этих воспоминаний. Она и сама не осознавала, насколько болезненны они, как осколки битого стекла в душе. Встряхнешь – и всё впивается в сердце, в самую мягкую, уязвимую суть.

– Не думал об этом. Но если ты настаиваешь, можем сходить к нему на кофе.

– Нет. Не знаю…

Она вспомнила, как душила в себе рыдания, успокаивала истерику, сейчас и не понимая, какими такими силами ей вообще удалось через это пройти и не тронуться умом. Как размышляла о том, что при других обстоятельствах обязательно полюбовалась бы видом ночного города, наслаждалась теплой ночью, но в тот вечер всё это было частью ее персонального ада…

Ева вышла на террасу, чтобы сделать то, что в прошлый раз не смогла, однако и сейчас у нее особо не получилось. Погода стремительно изменилась, и на улице стало прохладно. Завывал ветер, ледяная луна гибла в темных тучах, взрывая их края серебряным блеском.

Несколько минут Ева стояла под пронизывающим ветром. Потом вдруг, как и тогда, почувствовав на себе его взгляд, обернулась. Совсем по-другому Молох на нее смотрел, и от этого взгляда у нее закружилась голова. Жар прошел по телу, и стало трудно дышать. Между тем и этим взглядом, между этими двумя ночами будто целая жизнь прошла. Только сейчас, вспомнив ту себя и вернувшись к тем ощущениям, Ева осознала, как всё изменилось между ними.

Ей только казалось, что она ничего о нем не знает, но на самом деле знала уже достаточно.

– Замерзнешь, – предупредил он.

Вдохнув, Ева медленно выдохнула, вернулась в гостиную и села за стол, на тот стул, на котором сидела в прошлый раз.

Кир придвинул второй ближе к ней и устроился рядом.

– Скальский, ты очень умный человек, – сказала она и взяла свой бокал, уже наполненный красным полусухим вином.