Книга Молох, страница 58 – Оксана Сергеева

Глава 15

– Как-то у этих друганов всё не по-дружески, – тихо сказал Кир, глядя на спящую парочку.

Лизка со Скифом являли собой идиллическую картину. Они лежали в обнимку, сплетясь ногами. Одна рука Макса обнимала девушку за плечи, а вторая, проникнув под кофту, покоилась на ее груди.

Ева собрала посуду, оставшуюся на столике с вечера, и пошла в кухню. Скальский, вроде как взявшись ей помогать, громыхнул стаканами. Не исключено, что специально.

Макс от громкого звона стекла пошевелился, открыл глаза и сфокусировал сонный взгляд на источнике звука. Лиза, проснувшись и осознав, где находится, тут же попыталась убрать со своей груди мужскую лапищу.

– Прости, Лиз, по привычке… – Макс вытащил руку из-под ее кофты.

– Угу, я так и поняла. Доброе утро. Или уже не утро?

– А у нас: когда встал – тогда и утро, – ответил Скальский.

– У вас, да – когда встал, а у девочек – когда проснулась, – проворчала Лиза и, с трудом шевеля онемевшими конечностями, села на диване.

Кир усмехнулся:

– Суток не прошло с вашей сердечной дружбы, а уже чувствуется пагубное влияние Скифа.

– Кир Владиславович, как ваше самочувствие? – прохрипел Виноградов.

– Как заново родился. Спасибо Илье Александровичу за идеальную рецептуру. Хотя, мне кажется, тебя не Чистюлина микстурка вылечила, а Лизкина грудь.

– Не буду с этим спорить, – согласился Скиф. – Лизкина грудь – это прелесть что такое.

– Может, мне тоже с Лизой подружиться. А, Лизавета? Чистюля как-то дорого берет за свое лекарство, – засмеялся Молох.

Лиза хмыкнула, давая понять, что оценила его шутку, и ушла в ванную. Скиф засмеялся, поддержав друга очередной колкой фразочкой, и только Ева не разделила этого веселья. Забрав стаканы, которые Кир так и не удосужился принести, она снова удалилась в кухню. В ней взыграли уязвленные чувства, объяснения которым было дать трудно. Это что-то обжигающее, как смородиновая наливка, но без приятного ягодного вкуса.

Когда к ней пришел Кир, она докрутила себя до состояния маленького урагана и уже жалела, что принялась за готовку. Надо было брать Лизу в охапку и валить из этой квартиры.

– У нас кашка овсяная на завтрак?

– У меня – да. Что у вас на завтрак, я не знаю, – резко сказала Ева, не оборачиваясь и помешивая кипящее молоко. –Не нравится каша – сами себе готовьте.

– Ты со мной на «вы», что ли? – посмеялся он.

– Нет, это я для всех говорю. Для всех вас.

Кир тронул ее за плечи, чтобы развернуть к себе лицом и разобраться с причиной такого тона, но Ева сбросила его руки. Избавилась от них, как от чего-то неприятного.

– Лизку иди лапай. Лечи свое похмелье методом наложения рук на ее, ох, какую великолепную грудь.

– Это была шутка, – спокойно сказал он.

– К Лизке иди шути, – тем же тоном ответила она, не заботясь о последствиях своей вспышки.

– К Лизке так к Лизке, – вздохнул Молох.

Она повернулась, глянула ему в лицо пронзительным взглядом, и его спокойствие разозлило еще больше. Чтобы унять ее негодование, достаточно сказать всего несколько приятных слов, но Скальский ничего такого не скажет. Это выше его понимания о чувствах и отношениях.

Кир молча сварил всем кофе. Ева так же молча, борясь со своей, казалось бы, беспричинной обидой, доваривала кашу.

– Лизавета, а сколько ты за час брала? – поинтересовался Молох у вошедшей Лизы.