Книга Молох, страница 57 – Оксана Сергеева

– Спасибо, я уже на Карибы слетала, – проворчала Лиза, усаживаясь на диван в тот же уголок.

– Ты меня оскорбить сейчас хотела?

– Мне кажется, такие вопросы надо решать, когда вы протрезвеете, – рассудительно сказала Ева.

– Ой, какая ты душная. Как Молох с тобой живет?

– Никак он со мной не живет, – сказала она. – Так что можешь не переживать. Его нервная система в полном порядке.

Чистюля принес три стакана холодного кофе, в котором он, видимо, растворил свой волшебный порошок.

Лиза взяла свою порцию и осторожно отпила. На вкус как кофе, только более горький.

– Почему тогда тебя Чистюлей называют, а не Химиком? – спросила она.

– Потому что чистоту люблю и чисто работаю, – ответил он.

– А ты почему – Молох? – перевела взгляд на Кира.

Он улыбнулся знакомой холодной улыбкой:

– Лизавета, я же тебе говорил:когда я хочу, чтобы со мной поговорили, даже немые начинают разговаривать. Не разговаривают – уже мертвые.

– Только крови после него много, прибираться приходиться, – засмеялся Илья.

– А ты? – посмотрела на Скифа.

– А я просто суровый, – хохотнул Виноградов.

Чуть позже, когда Чистюля собрался уходить, Ева подала ему пиджак и выпроводила за дверь. Потом зашла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Жарко стало от огненной водички, хотя выпила-то два раза по полрюмки. Ладно, чего врать. Не от этого вспыхнуло лицо, да и всё тело. Кир снова усадил ее к себе на колени. Близость с ним вызвала такую реакцию, уже привычную, но от этого не менее пугающую. Чем чаще они занимались сексом, тем острее она реагировала на его прикосновения.

На выходе Скальский ее перехватил. Обнял сзади и втянул в спальню, вернее, приподнял и внес. Втащил практически, несмотря на протесты.

– Кир… – Ева попыталась его угомонить.

– Я тебя хочу.

– Мы не одни.

– Мне плевать.

Ночь стояла безлунная, и в спальне царила глухая темнота. Ничего не было видно, зато острее чувствовались его крепкие руки, окольцевавшие тело, и горячие губы, прижавшиеся к шее.

– Давай подождем, пока они…

«…уйдут», – хотела она сказать.

Но Молох ждать не собирался. Содрал с нее футболку и снова обхватил, жадно и грубовато сжав ее грудь.

– Пусть хоть остаются, хоть валят на все четыре… Я тебя хочу прямо сейчас...

Из спальни они так и не вышли. Вырубились после долгого секса. Проснулись на рассвете, снова занялись любовью, заснули и окончательно пришли в себя, когда в просвет между шторами пробивалось яркое дневное солнце.

– А Лизка с Максом? – вздохнув, спросила Ева.

– Спят.

– Вместе?

– Угу, – подтвердил он и добавил, по вдоху-выдоху почувствовав ее удивление: – На диване. Одетые.

– Может, они уже оделись.

– Вряд ли.

– Надо вставать, – вздохнула Ева, жалея, что Лизка с Максом не уехали от них ночью.

Кир обнимал ее, прижимая спиной к своей груди, и Ева не хотела покидать постель, терять тепло его рук, а вместе с тем ощущение неги и расслабленности, которое давали его объятия, – будто ничего и никого, кроме них, не существовало.

Ева сделал попытку встать с кровати, но Кир, молчаливо протестуя, стиснул руки крепче, не позволяя ей двинуться.

– Это как-тонеприлично, – ответила она на его жест.

– Что неприлично?

– Валяться в постели, когда в квартире гости.

– Я этих гостей на ночь не приглашал.

Он расслабил руки, но лишь для того, чтобы развернуть ее и уложить на спину. Под себя.