Книга Молох, страница 55 – Оксана Сергеева

– Просто пить? Без секса?

– С друганом какой секс, лапуля моя. К чему нам эти дикие пошлости, мы ж не дети блядские. – Приподняв Лизку, он сунул все выданные карточки ей в задний карман джинсов, усадил на место и устроился рядом.

Пронаблюдав эту картину, Керлеп расхохотался.

– То есть, когда ты меня раздеть пытался, это было корректно, – хмыкнула Ева, примостившись на краешек дивана. – Вы только посмотрите на него.

– Когда это он тебя раздеть пытался? – спросил Молох, появившись в гостиной.

Он сел на банкетку у столика и притянул Еву к себе.

– Ой, блудница, – вздохнул Скиф, – доведешь ты меня до цугундера. Когда мы ее тебе покупали, Кир Владиславович, дорогой наш. Надо ж было убедиться...

– Заткнисьлучше, – оборвал его Илья и убавил звук, чтобы играющая музыка не перебивала голоса, – а то, договоришься, пристрелит тебя Молох тихой ночью в темном поле.

– Не, смотри, Чистюля, – начал рассуждать Виноградов. – Мы ее купили, подарили… Она еще здесь, и у них, по-моему, всё нормально. Это значит что? Это значит, что мы угадали. Кто молодцы? Мы с тобой мо-лод-цы! – довольно провозгласил он и взял рюмку с наливкой.

– Если опустить, что она сначала пыталась Молоха отравить, потом огрела водителя по башке вон той вазочкой, – глянул на стальную напольную вазу в виде амфоры, – а потом сбежала, то – да. Мы молодцы, – согласился Илья и уселся на отдельно стоящий диванный модуль, который придвинул к столику. – Я ж тебе сразу сказал, что ты грешница. Прочитал.

– Не надо грязи. Если бы я правда пыталась его отравить, то он уже на том свете был. А вот ты вполне серьезно собирался мне шею свернуть, – продолжила Белова. – И что-то я не помню, чтобы передо мной извинились.

– Да-да. Чистюля, не мусори тут нам. С днем, блять, рождения, Кир Владиславович! – засмеялся Скиф и опрокинул рюмку смородиновой наливки, привезенной от Владислава Егорыча.

– Тебе мало, что ли? Я каждую ночь перед тобой извиняюсь. По пять раз за ночь, – сказал Кир и, следуя примеру Виноградова, опустошил свою.

Еве ничего не оставалось, как запить тем же самым внезапно накатившее смущение.

Она предполагала, что это нечто крепкое, но не думала, что настолько. Напиток обжег губы и язык. Однако Ева не почувствовала отвращения, не было в нем характерного противного алкогольного привкуса или чего-то подобного. Жидкость огнем скатилась в горло, оставив после себя яркий вкус черной смородины, ароматный и насыщенный.

– Огонь огненный, – прошептала она.

Кир повернул ее голову и прижался к губам, не дав ей запить или чем-то закусить. Она ответила на его поцелуй, не смущаясь ни его друзей, ни своей подруги.

– Что это? – прошептала Лиза, выдохнув. – Ого…

– Это ого-го, – сказал Илья. – Огненная водичка от уважаемого профессора. Лучшее, что мы когда-либо у него пробовали. Новое изобретение, походу.

– Какая крепкая водичка, – Лиза всё выдыхала и никак не могла вдохнуть.

– Но охеренная, да? – Макс сунул ей в рот дольку лимона.

– Охеренная, – кивнула Лизка.

– Бля, там градусов семьдесят,– сказал Кир, оторвавшись от Евы. – С одной можно улететь. Очуметь самогоночка.

– Самогоночка? – удивленно спросила Ева.

– А ты думала, чем физики-ядерщики в свободное время занимаются? – посмеялся он. – Самогонку гонят, помидоры на даче выращивают. Папа у меня обычный человек, не небожитель какой-то.