Книга Молох, страница 52 – Оксана Сергеева

Горе объединило отца и сына, но они никак не могли помочь друг другу, переживая трагедию каждый по-своему. Скальский-старший запер себя в четырех стенах, целыми днями сидел в кабинете, отказывался от встреч с друзьями и коллегами и почти не ел. Кир же, наоборот, часами бесцельно блуждал по дому. Ходил из комнаты в комнату, безнадежно ища себе место, но не находя его – ни в родном доме, ни в этой жизни.

Прошло время. Скальские понемногу приспособились к новому положению вещей. К своему одиночеству. Вернулись к работе, к жизни.

С Виолой Кир не искал встречи. Хотел забыть ее и всё, что с ней связано. Вычеркнутьиз своей жизни. Столкнулись они позже. Через несколько лет. Когда они с Чистюлей и Скифом уже совершили свой переворот, устранили конкурентов, поделили сферы влияния с другими авторитетами и занялись игорным бизнесом.

Казино – это большие деньги. Живые деньги. А значит – высокие ставки, отчаянные меры и жесткий контроль как персонала, так и любого другого, кто хоть как-то может быть сопряжен с их работой. У него были дела поважнее, чем месть какой-то шлюхе. Ви, которую он любил, была в другой реальности, в прошлой жизни, а Ви проститутка его не интересовала.

Виола была в числе шлюх, которых Евражка прислал для гостей «Бастиона». Она была обескуражена, когда увидела Скальского на этой закрытой вечеринке, но еще более ошеломлена, узнав, что Молох, о котором она только слышала, и есть Кир. Шок, написанный на ее лице, невозможно было описать словами. Стоит отметить, Скальскому смятение этой шлюхи доставило огромное удовольствие. Он, в свою очередь, ни капли не удивился ее присутствию числе толпы проституток. Прыгала с члена на член в поисках лучшей жизни, вот и допрыгалась до эскортницы.

Забавно, но она почему-то решила, что у них что-то может быть, и предложила ему развлечься. Он рассмеялся. Его воротило от нее, как от чего-то мерзкого. Он говорить с ней не мог, видеть ее не хотел. Именно в тот момент, подхлестнутый ее циничными словами, беспринципностью, с которой она себя вела, и продажностью, Молох почувствовал вполне реальное желание ее убить. Тогда он предупредил: если она сделает хоть одно неверное движение, он ее уничтожит. На кусочки разрежет. Сам. Лично. Она всё поняла. Поверила, что он так и сделает. Видела его выражение лица, его глаза – неживые какие-то, ей незнакомые.

Спокойная жизнь в ту минуту для нее закончилась. Ви с тех пор жила в перманентном страхе оступиться. Это была самая лучшая месть, какую можно придумать. Каждое появление Скифа или Чистюли, каждое о Кире напоминание накаляло ее нервы и выводило из себя. Прибавить к этому чисто женскую досаду, задетое самолюбие, сожаление об упущенной выгоде, то жилось ей несладко.

Кир притормозил машину у дома. Еще выйти не успел, чтобы в домофон позвонить, ворота открылись, и отец махнул ему рукой: заезжай. Он был в соломенной шляпе, сдвинутой на затылок, жилетке с кучей карманов и такихже «многокарманных» брюках.

– Владислав Егорыч, дорогой наш, здравствуй, – Скиф первый вывалился из машины и бросился к старику.

– Опаздываете, друзья мои, опаздываете, – Скальский-старший обнял его по-отечески.

– Пять минут, Горыныч, не ругайся, – расплылся Макс в довольной улыбке.

– Точность – вежливость королей.