Книга Молох, страница 60 – Оксана Сергеева

– Ничего особенного, – ответила Ева, пытаясь справиться с вновь нахлынувшими чувствами. – У нас всегда так. Это его обычная манера слегка меня отрезвить,напомнить, что я ничего для него не значу.

– Подумаешь, ляпнул про мои титьки…

– Ничего он не ляпнул. Такие, как он, просто так ничего не ляпают. Он всё намеренно говорит. Отталкивает меня.

– Я думала: у вас любовь, – озадаченно сказала подруга.

– Какая любовь? Откуда? – покривилась Ева. – Мы просто спим…

– Да как это просто? Я не первый раз за вами наблюдала…

– Брось, Лиза! Не надо! Я даже говорить об этом не хочу!

– Может, лучше поговорить.

– Я теперь вообще не знаю, как всё будет. Никак, скорее всего. Я ночевала у него, пока мамы не было. А сейчас я не смогу на ночь уходить.

– Скажешь, что ко мне пошла.

– Раз скажу, два скажу, а потом, видимо, мне придется совсем к тебе переехать, чтобы правдоподобно было.

– Это было бы здорово, – воодушевилась Лиза невзначай подкинутой подругой идеей. – Мы с тобой сейчас безработные, беззаботные, совершенно свободные и, наконец, можем позволить себе отдохнуть по-человечески. Я вот не помню, чтобы ты хоть одно лето отдыхала.

– Я тоже.

Они вышли из дома. Ева глянула на телефон и, вздохнув, уселась на скамейку у фонтана.

Лиза ухватилась за свою почти убежавшую мысль:

– Ты поэтому вся на нервах? Из-за мамы? – уточнила она, отчасти понимая причину тревожности подруги.

Есть вещи, о которых лучше молчать, не говорить даже такой любящей и понимающей маме, как Евгения Денисовна.

– Я дома за это время всего пару раз была. Мама сразу поймет, что я там не жила. Думала, она заранее скажет о выписке, уборку сделаю, там пылью всё заросло.

– Скажешь, что у меня тусила. Это же логично. Чего тебе дома одной сидеть?

– Угу, логично, – усмехнулась Ева. – Любимое слово Чистюли. Скажу, конечно, выбора-то у меня всё равно нет. Не про Молоха же рассказывать. Ее удар хватит.

– А может, он маме понравится, – улыбнулась Лиза, тоже присев на лавочку.

– Ага, – Ева рассмеялась невеселым смехом.

– Ой, Скальский твой – красавчик, а такие всем нравятся. И он обаятельный… ну, когда в хорошем настроении… любую бабу приболтать может. Тебя же приболтал.

– А чего меня прибалтывать. Он у меня первый был, я не хочу ни с кем другим спать, – ворчливо отозвалась Белова.

– И всё? Только потому, что первый?

– Я к нему привязалась… Сама не знаю как…

– Пей противозачаточные.

– При чем тут это?

– Ни при чем, я всё хотела с тобой об этом поговорить, но забывала.

– Мы с презервативами спим.

– Это фигня. Он, как хочет, так пусть и предохраняется, а ты всё равно пей таблетки. Потому что обязательно начнется: а давай вот так, а давай этак, а я сегодня хочу без… А тебе проблемы не нужны. Если ты, конечно, не хочешь забеременеть. Хотя от таких, как Скальский, девки обычно сами рожают.

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы устроиться хорошо. Ты ему справку о беременности, а он – квартиру, машину и каждый месяц по пол-ляма на карточку для тебя и ребенка. Живи и радуйся.

– Мда, – со вздохом сказала Ева.

– Вот-вот. Я-то знаю, что это не про тебя, потому и говорю: пей таблетки.

– Уже не пригодится. Надо это всё заканчивать.

– Почему?

– Мне не нравится то, что происходит сейчас. А по-другому не будет. Ничего не будет. По-другому ему не надо. А я не хочу притворяться, что меня всё устраивает, что я ничего к нему не чувствую и ничего меня не волнует. А я чувствую, и меня волнует… – она оборвалась, ощущая на языке горечь от собственных слов. – Поэтому и хочу закончить всё сейчас.