Книга Молох, страница 43 – Оксана Сергеева

Ева еще помнила их первый поцелуй. То чужое, прохладное касание мужских губ. Теперь же они не были чужими. Теперь его губы сводили с ума, превращая ее в кого-то другого, в незнакомое жаждущее секса и ласк существо. Ей становилось всё труднее скрывать свои чувства. Особенно когда из ощущений только жажда страсти и удовольствия.

Понимала, что всё между ними неправильно. Не должно быть так. Не так быстро. Не так безумно. Но она будто сломя голову неслась по накатанной и никуда не могла свернуть. Каждый раз она напоминала себе, кто он и на что способен, но это не помогало.

Не прерывая поцелуй, Кир придвинул ее к себе и, подхватив за ягодицы, понес в спальню. Ева обхватила его ногами, обвила руками плечи, и они продолжили целоваться. Смешались их вкусы, стоны, дыхания.

Не выпустил он ее и когда опустился на кровать. Сумасшедшее возбуждение приплавило их друг к другу. Отстранился лишь на короткий миг, чтобы стянуть с себя штаны, а потом вновь прижал Еву к себе.

Протяжный удовлетворенный стон сорвался с ее губ, когда его горячий твердый член прижался к влажной промежности. Она ждала, что он сделает это. Даст ей освобождение. Он совсем близко, она чувствовала его. Это сводило ее с ума, но Кир почему-то не спешил. Мучил ее намеренно, не позволяя взять инициативу в свои руки. Ласкал ее шею и грудь. Потом снова стал целовать, легонько кусая губы и посасывая язык.

– Ты хочешь, чтобы я кончила только от поцелуев? – прошептала она.

– Было бы улётно. Могу попробовать довести тебя поцелуями…

Она такая горячая и мокрая, что кончит от первого же толчка. Чувствовал это. Но он хотел, чтобы Ева говорила с ним. Просила. Сама сказала, чего хочет. Его бесило, что она постоянно себя сдерживает, избегает откровенности, даже от ласк его пытается как-то уклониться. Можно подумать, что от смущения или неловкости, но он помнил их первый раз. Всё было по-другому. Ничего ее не смущало. Трахалась с ним и каждым стоном, каждым вздохом своим признавалась, что ей хорошо. А теперь она скрывала свои чувства, словно удовольствие с ним – это что-то неприличное. Будто секс с ним – что-то постыдное.

Он погладил ее грудь. То ли дразня, то ли лаская, скользнул пальцами по животу и замер.

– Что ты хочешь?

– Тебя… Я хочу тебя.

Она накрыла его ладонь своей, потянув руку вниз, туда, где более всего нуждалась в его ласке. Пусть делает, что хочет, только прекратит ее мучения. Пусть дразнит, ласкает, трогает, как пожелает, только даст то, что ей нужно.

Его пальцы скользнули по влажным набухшим складкам, заставляя ее стонать от каждого мягкого движения. Ева подалась вперед, буквально насаживаясь на них, и вздрогнула крупной дрожью, когда Кир начал ласкать ее изнутри. Сначала тело сковало напряжением, оно зазвенело как под током, она не могла вздохнуть, вмиг оглохла, ослепла.

Потом сквозь эту сладостную глухоту к ней прорвался его горячий шепот:

– Отпусти… Сделай это, моя девочка. Я так по тебе соскучился…

По всему телу пробежали мурашки от его слов. Знобящие, колкие.

Кир это почувствовал: ее дрожь и как тело Евы словно вспыхнуло изнутри, обдавая его жаром и вязкой влагой.

Она застонала. Он, прижавшись к губам, глотнул ее вымученный стон и горячим языком скользнул по ее языку.

Она такая сладкая. И секс с ней сладко-острый, сумасшедший.