Книга Молох, страница 40 – Оксана Сергеева

– Зачем? – спросила Ева, стараясь скрыть нахлынувшие чувства от его прикосновений. – Потом ты уйдешь, а я опять останусь одна.

Она еще сопротивлялась, хотя понимала, что всё уже решено. Что не сможет противостоять тому горячему чувству, которое вызывал их физический контакт.

– Не уйду…

Глава 11

Никакой близости. Его главное правило.

Кир не ночевал с Евой, не спал в одной постели, не проводил много времени, встречаясь только для секса. Был уверен, что это убережет его от душевной привязанности, но почему-то в этот раз привычная и проверенная схема давала обратный эффект. Каждая проведенная с Евой минута жгла ему сердце. Хотелось видеть ее чаще и дольше.

«Не уйду… » – пообещал он, прекрасно понимая, что оставаться с ней на ночь не стоило. Не для него она. Эта домашняя девочка, с ее искренними желаниями и правильными мечтами, с ее домашними котлетами и заботами о подруге-проститутке. Она чужая в его грязном, жестоком мире, чужая в его жизни. Ее здесь быть не должно. И он тоже ей чужой. Циничный, почти потерявший веру в людей.

Он все это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Его влечение выходило за рамки примитивного сексуального, это была всеобъемлющая тяга. Что-то большое и сильное. С чем он не мог справиться.

Нужно было дать ей уйти, как говорил Скиф. Отпустить еще тогда. Но он не смог. А теперь Ева вызывала в нем опасные и неправильные чувства, хотя он давно уже никого не пускал в свое сердце и не испытывал ни в ком потребности.

Молох давно понял одну простую вещь: у каждого человека есть слабость, ради которой он может нарушить все свои принципы.

Теперь боялся, что и него такая нашлась.

Боялся он, что станет Ева его слабостью, болью… и еще черт знает чем…

– Я в душ, – сказала Белова, как только они зашли в квартиру.

– Нет, сначала я, – заявил Кир, и она засмеялась:

– Почему это?

– Так надо.

– Ладно. Ты что-то задумал?

– Наверное, – неопределенно отозвался он.

Ева встала у шкафа и посмотрела на полки с вещами, выбирая, во что переодеться. Скальский, разумеется, припер в эту квартиру не весь ее гардероб, а лишь скромную его часть. Видимо, рассчитывал, что остальное она купит, но Ева не спешила тратить его деньги. И теперь застыла в раздумьях. Всё не то. Оставаться в джинсах и рубашке не хотелось, а никаких сексуальных сорочек или пеньюаров у нее на такой случай не имелось.

Кир уже вышел из душа, она так и стояла, задумавшись.

– В чем проблема? – спросил он, заметив ее нерешительность в выборе одежды.

– Думаю, во что переодеться. Чтоб и мне было удобно, и выглядетьприлично, – чистосердечно призналась она, не решаясь маскировать свою неловкость ложной самоуверенностью.

В этом не было никакого смысла, ибо она перед Киром как на ладони. Она сама и все ее помыслы.

Он снял с вешалки свою рубашку.

– До этого момента я при тебе только раздевалась, одежда мне была не нужна, – добавила Ева и, взяв его рубашку, ушла в ванную.

Это правда. Он помнил лишь один наряд – то свадебное платье, в котором увидел ее в первый раз. Всё, что на ней было надето после, он уже не припоминал. Что бы это ни было, оно сразу оказывалось на полу. А она перед ним голая. Или под ним. Как угодно и где угодно.

– Это всё просто решается. Ты идешь в магазин и покупаешь всё, что тебе нужно, – напомнил Кир, заглянув к ней в ванную.