Книга В постели с бандитом, страница 43 – Ая Кучер

Но я снова тянусь за новой дозой отравы.

Ненавижу её. И чем сильнее ненавижу — тем сильнее тянет.

Открываю дверь в её комнату. Из света — только луна из окна. Выхватывает тело девчонки, которая свернулась на самом краю кровати, будто её сюда втиснули.

До ушей подтянула одеяло, нос утоплен в ткани. Мелкая. Хрупкая. Голые ноги, щиколотка с тонкой веной.

Шея длинная, тонкая. Волосы разбросаны по подушке, как паутина. Губы приоткрыты. Дышит рвано.

Хуй поднимается моментально. Хочется вломиться, развернуть, впиться в это тело, трахнуть до забвения, пока не сотрётся вся эта мнимая невинность.

Пока не останется только хрип и мольба. Хочется забрать. Жёстко. Целиком. Чтобы проснулась от боли и поняла — где её место.

Но я встряхиваю головой. Сжимаю зубы. Нет. Пусть лучше утром отрабатывает сделку. Сейчас — спать. Хватит.

Заваливаюсь рядом. Грубым движением закидываю руку за голову, закрываю глаза.

Девчонка не шевелится. Только дышит. Тихо. Сопит, как котёнок. И это, сука, бесит сильнее, чем любой её крик.

Я цепляюсь за это. За это тихое сопение. За дыхание. За её еле слышные всхлипы сквозь сон. Она ёрзает, ворочается.

Дёргаю на себя одеяло. Резко. Она не сопротивляется. Не борется. Просто отдаёт. Молча. Сквозь сон.

А после — жмётся ко мне доверчиво, ногу забрасывает. Обдаёт своим теплом.

Блядь.

Всё в ней бесит. Прикрываю глаза. Стараюсь абстрагироваться. Дышу медленно. Считаю. Один. Два. Три.

Сон тянет, как воронка. Мягко. Густо. Падаю в него, будто в бездну.

И вдруг — раздаётся пронзительный женский крик.

Кто-то хватается за плечи. Жёстко. Резко. Встряхивает. Я дёргаюсь, будто меня вытащили из ледяной воды.

— Тамила, блядь!

Сквозь вату доносится рычание. Мужской голос. Громкий. Грубый. Реальность не сразу складывается.

Веки тяжёлые. Я распахиваю глаза, моргаю. Всё плывёт. Комната незнакомая. Потолок чужой. Тьма давит.

Я не понимаю, где я. Внутри — паника. Мелкая, колючая, цепляется за рёбра.

Прижимаю ладонь к груди. Сердце колотится, как бешеное. Бьётся так, будто хочет вырваться наружу.

Пижама прилипла к телу, влажная. Кожа липнет к ткани, волосы к шее. В груди — боль, тупая, словно пробитая.

Моргаю ещё раз. Постепенно тьма отступает, и я различаю очертания фигуры перед собой.

Высокий силуэт. Широкие плечи. Опущенные руки. И взгляд тяжёлый.

Мансур.

У него чуть взъерошенные волосы. Словно только что проснулся. Он сейчас какой-то мирный. Непривычно спокойный.

В этом молчании, в этом взгляде — что-то почти человеческое.

Если не считать оружие в его руке.

— Что такое? — сглатываю, горло саднит. — Зачем… Зачем тебе пистолет?

— Потому что кто-то орал на весь дом, — зло цедит он.

— Ой… Я? Мне просто… Кошмар приснился.

— Что за кошмар такой, что ты орёшь так, словно тебя режут?

Я сжимаюсь от его вопроса, грудь сдавливает, и всё внутри снова вспыхивает той паникой, от которой только начала отходить.

Я неуверенно поднимаюсь с кровати. Ноги ватные, но держат. Пальцами оттягиваю тонкую ткань пижамы от живота — она прилипла к коже, влажная, противная.

Душно. Хочется вырваться из неё, выскользнуть, сбросить с себя этот липкий кошмар как змеиную шкуру.

— Не помню, — выдыхаю я и отвожу взгляд. — Прости. Я не хотела будить. Иногда… Иногда мне снятся кошмары.

Шаг за шагом отхожу к окну. Распахиваю раму. В лицо бьёт прохладный, терпкий ночной воздух.