Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 40 – Слава Доронина

Вспоминается внезапно слова Степаниды: «день летнего солнцестояния». Она вчера упоминала вскользь. И вот сегодня как раз этот день, самый длинный в году и самая короткая ночь. Может, поэтому я такая чувствительная, снятся кошмары и так реагирую на «щедрость»?

Тянусь к телефону на тумбочке, машинально проверяя время — почти шесть утра. И новое уведомление и сообщение. От незнакомого номера. С фото и короткой подписью: «Правда красиво?».

На снимке темная дорога уходит вдаль, а над ней огромная круглая луна, окутавшая все холодным серебристым сиянием. Небо почти черное, звезд не видно. Полнолуние во всей красе.

Прошивает сначала неверием, а потом отчаянием, почти таким же сильными, которое исходило во сне от той девушки. Выходит, 'щедрость уже уехал? Даже не попрощавшись? А я думала, еще успею увидеть его утром…

Пальцы дрожат, когда я набираю ответ. Не хочется показаться слишком эмоциональной, поэтому стираю два набранных сообщения, пока не останавливаюсь на самом простом варианте. Отправляю: «Очень красиво. Хорошей дороги». И добавляю смайлик маленького красного сердечка. А потом удаляю. Глупость такая. Неуместно.

Проходит всего несколько секунд, как экран мигает входящим ответом:

«Как самочувствие?»

«Уже лучше», — быстро набираю в ответ.

Смотрю на снимок еще раз, а потом закрываю глаза и, улыбаясь, кладу телефон на подушку рядом, сновапрокручивая в голове вчерашний момент, точнее, выдуманное его продолжение.

Девчонки в школе еще в начальных классах в первый раз влюбились, поцеловались в старших, кто-то даже на выпускном секс попробовал. Ирка рассказывала. А я… Со мной подобное чувства и трепет впервые. И так жаль, что Демьян уехал. А может, и к лучшему. Не стоит забивать голову романтической чепухой. Не вовремя это.

Даже сама не понимаю, как засыпаю снова. А просыпаюсь от стука посуды внизу. За окном яркое солнце, наверное, уже часов девять, не меньше и на удивление, я чувствую себя еще лучше: голова ясная, и сил прибавилось.

Бодро спускаюсь вниз. На кухне Степанида вовсю хлопочет, раскладывает по баночкам какие-то травы. На плите булькает кастрюля, распространяя аппетитный аромат каши. А на полу разбитая посуда и зеленоватое пятно.

— Доброе утро, — желаю я, входя.

— А, проснулась, — бабуля оборачивается ко мне. — Помоги прибраться, случайно выронила, руки болят опять. И давай-ка кашу поешь, овсянка еще теплая. Чайник сама вскипятишь, там травяной настой, если хочешь. Очень помогает при простуде.

Смотрю на пятно на полу, на баночки, которые она расставила, и расплываюсь в улыбке. Вот почему полегчало…

— Хорошо, сейчас, — отзываюсь я и иду за тряпкой.

Быстро навожу порядок, спрашиваю нужно ли еще чем-то помочь, Степанида качает головой и показывает рукой на стол, там непрерывно накрыто на одного. И от этого снова становится грустно.

— Артём и Демьян уехали, — произносит Степанида, словно прочитав мои мысли. — В четыре утра.

— Понятно… — тихо говорю я, опуская глаза и вспоминая время сообщения со снимком.

— Мог бы и задержаться, но эти его вечные дела, амбиции, карьера. А закончит, как и все мои посетители, если не остановится и не возьмет передышку. Еще Артёма этого привез… Парню надо здоровьем заняться, я бы ему помогала с его зависимостями, но он со мной боится пересекаться, но другого бы боялся…