Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 148 – Слава Доронина

— Я не отказываюсь от защиты, — перебивает Демьян. — Готов сопровождать на всех этапах, пока решается вопрос с Игнатовым.

— С которым ты в доле?

— Что? — он хмурится.

— Ты с ним в доле! — выпаливаю я. — Я примерно погуглила, сколько стоит поддержание твоей жены — это… Язык не поворачивается назвать эту сумму. Лишь по-настоящему любящий человек готов на такие поступки.

— Бред какой, Миш. — Он горько усмехается. — Я прилично зарабатываю. Без чьей-либо помощи.

— Тогда почему я должна от всего отказываться? Почему я должна верить тебе? Может, ты еще о каких-то нюансах умолчал? Как тебе доверять, Демьян? Я обращусь к другому адвокату.

— Мишель, — онделает шаг, а я автоматически отступаю назад, потому что злость притухает, а желание вжаться в его тело, дышать им и чувствовать его руки, плакать на родном плече становится нестерпимо сильным. Эта мысль, что ничего подобного уже не повторится по новой выжигает меня.

— Не подходи, — шепчу я, чувствуя, как гудит голова от перенапряжения.

Как же так? Как так… Еще вчера мы были близки, а сегодня между нами пропасть, размером с Тихий океан.

— У тебя есть моя карта. На первое время хватит. Откажись и не лезь туда, — смотрит грозно.

Я теряю себя. Безвозвратно. Чем дольше нахожусь рядом с ним, тем больнее.

Что я там представляла? Что он будет умолять о прощении, ползать передо мной на коленях? Но мне даже простого «извини» не говорят, а ставят перед фактом, что я в отставке, а он выбрал жену и в счет компенсации оставляют свою карту, на которой мне на первое время хватит денег. Реальность, где все хорошо и гладко, остается за пределами этой квартиры.

Делаю шаг к двери, но Демьян преграждает путь.

— Ты куда? — спрашивает он.

— Куда-то подальше от тебя и этого места.

— Куда? — настаивает он. — И где ты ночевала?

Из груди вырывается истеричный смешок. И на глазах выступают слезы, которые я старательно пыталась держать в себе.

— Я тебе звонила вчера. Несколько раз, но ты был занят…

— Общался с врачами, находился с Саидой, вернулся вечером, а тебя нет. Лишь та записка от какого-то мужика. Набрал, но там тишина. Сейчас меня ждет врач, у них консилиум. Как вернусь, нормально поговорим. Только успокойся для начала, хорошо?

В голове снова каша. И хочется выть от кровавых слез, когда представляю его и ее — ту женщину из снов. А потом наши тела на вот этом вот диване, мой первый раз, пока его жена сражалась за жизнь…

— Успокойся? — хриплю я. — Ты серьезно? Я ненавижу тебя! Не-на-ви-жу, — повторяю по слогам.

Я так зла, так безнадежно влюблена, я в отчаянии, и больше не могу его видеть. Просто не могу!

Бросаюсь к двери чуть ли не бегом.

— Мишель, — окликает Демьян. — Если что, я всегда готов прийти на помощь, а ты можешь сюда вернуться, — говорит он в спину банальные сухие фразы. — Не делай глупостей, ладно?

Все-таки останавливаюсь и медленно оборачиваюсь. Его голый торс и вылепленный пресс, красивое лицо, слегка взлохмаченныеволосы, да даже произнесенные слова, навсегда останутся в памяти.

— Глупостей? Да-да… Действительно. Я уже совершила одну. Не уберегла себя от такого мудака, как ты, — бросаю в него ключи от квартиры.

Никогда и ни за что сюда не вернусь.

Выскакиваю в подъезд, даже не закрыв за собой дверь, потому что тупо нет сил. Я еле передвигаю ногами и не помню, как оказываюсь в лифте, затем на улице.

Внутри — выжженная пустыня. Бескрайние просторы боли. И на что я только надеялась…

Май забирает пакет, бросает его на заднее сиденье, а я обхватываю руками гудящую голову, дрожа всем телом и пытаясь не разрыдаться сильнее, снова и снова воспроизводя наш разговор: «На первое время хватит. Я нужен Саиде. Что бы это изменило?»

— Эй, малыш, ты чего? Что случилось? — Май растерянно смотрит мне в лицо, пока его расплывается у меня перед глазами.

И я… делаю то, что хотела сделать в прихожей с Демьяном: бросаюсь ему на шею и плачу. Потому что так больно в груди, так больно… Словно кто-то прицепил гирю к ноге и сбросил меня в океан — и я медленно иду ко дну. Запах моря и свежести? Как же. Иногда он означает не новую жизнь, а разбитое сердце и несбывшиеся ожидания. Соленый, горький и неотвратимый.