Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 142 – Слава Доронина

— Правду?

— Желательно бы. Хотя многие считают это уязвимостью, а честность расценивают как дорогой подарок.

Почему Демьян не сказал о жене? Почему? Этот вопрос меня выматывает, опустошает, не дает покоя. Занимает все мои мысли. По сути меня… просто использовали.

— Ты первая. Не люблю посторонних дома. Есть отели, а я прилично зарабатываю, чтобы снять номер, а утром просто уйти и не выпроваживать кого-либо из своей квартиры, испытывая при этом неловкое чувство или даже вину.

— И часто так… уходишь?

Зачем мне это даже, не знаю. Я же просто о помощи прошу, спать с Маем не собираюсь, и от одной мысли, что у нас с ним дойдет до постели, передергивает.

— Судя по твоим размышлениям о моем времяпровождении, очень редко.

— А на самом деле как?

Опять подходит. Поднимает руку и убирает прядь моих волос за ухо. От его прикосновения становится ещё больше не по себе. И нет, не потому что неприятно, а потому что всей душой желаю, чтобы это был другой человек. Я вроде с Маем, в его квартире, а мыслями, чувствами, разбитым сердцем — с Демьяном.

— Да никак, Миш. Свободен, если тебя этот вопрос интересует. Не женат, не в отношениях и без каких-либо травм от неудачной любви. Надеюсь, и ты тоже?

Оставляю его вопрос без ответа. Очевидно, что с травмой, и ещё какой. Но кому до этого есть дело, кроме меня самой.

Вода вскипает. Май наливает мне чай и себе тоже. Предлагает сесть за стол.

— Я… Понимаю, что это нагло прозвучит, но мне совсем некуда пойти, а ехать с тобой так далеко… Не уверена, что это необходимо. Можно я просто поживу здесь немного?

Мне только сближения с другим мужчиной не хватало. Да, возможно, клин клином отлично бы вписалась в философию этого жилища, и с этой фразы я начала бы свою собственную шкалу достижений. Но разве это правильно? Хотя глупого и без того сделано достаточно.

— Как ты себе это представляешь? — спрашивает Май после непродолжительной паузы.

Сажусь на стул и обхватываю чашку руками.

— Так и представляю… Кто-то за котами и собаками в отсутствие человека приглядывает, а я за твоими надписями, чтобы никто не стёр.

Удивительно, что и смелость появилась, и гордость вдруг тоже. Или это остатки алкоголя во мне? Но вдруг приходит понимание, что сейчас не время все пускать на самотек, как бы больно ни было. Ещё когда с мамой приключались приступы, обратила на эту особенность внимание: паника завладевает мной лишь первые минуты, а потом я в голове раскручиваю самые худшие варианты, самые наихудшие, и вроде как получше становится, и даже тревога отступает и ты начинаешь действовать. Только почему-то не в этот раз…

— Миш, — улыбается Май. — Я даже документов в качестве залога попросить у тебя не могу. Надписи, безусловно, важны для меня, но есть куда более ценные вещи.

— То есть я воровка,по-твоему? Втерлась к тебе в доверие, чтобы потом обчистить твою квартиру под чистую?

— А еще у тебя непонятная ситуация с наследством, и ты говоришь, что Игнатов опасный человек, и чем это чревато, пока неизвестно. Если это так, то с моей стороны вдвойне глупо идти на поводу твоего желания и оставлять одну в квартире. Поэтому я вправе выставить свои условия, раз ты сама ко мне пришла и попросила о помощи. Или ты можешь от нее отказаться. У человека всегда есть выбор. Вот и выбирай.